— Что это с тобой? Бросишь меня здесь одного?
— Прости.
— Вот почему говорят, что от добра добра не ищут! — кричал он мне вслед, обращая в нашу сторону удивленные взгляды остальных присутствующих. — В следующий раз, когда на тебя снова набросится стая этих змей, я больше не буду играть роль твоего парня, так и знай! — Последнее он протянул нарочито громко.
Открыв выходную дверь и вдохнув аромат весеннего ливня, я помахала ему на прощание и случайно перехватила взгляд бесцветных глаз, а после выбежала.
***
Библиотека находилась на окраине города, за которым простирался лишь необъятный хвойный лес и река после него. Это внушало ощущение, словно ты находишься на отдельном кусочке мира, посреди глуши, в которой никто никогда до тебя не доберется и не потревожит. Как я и ожидала, сегодня в такую ненастную погоду в библиотеке не было ни души, за исключением самого библиотекаря и ее ассистентки. И то они ушли в свою каморку пить чай и болтать о том о сем, сказав, что полностью мне доверяют как вечному завсегдатаю, и оставили в одиночестве томиться среди книжного моря — обители этой тихой читальной гавани.
Почувствовав полную свободу, я вскинула руки и вдохнула полной грудью библиотечный запах, а затем принялась путешествовать меж печатных изданий в поисках желаемой истории. Это место было точкой, которая могла перенести меня в любой мир, дать ощутить вкус приключений и странствований. Здесь я была ограждена от насущных проблем, здесь я была собой, и мне не нужно было натягивать обыденную маску, делая вид, что интересно исполнять обязанности, от которых воротило, и здесь я была свободна от всяческих уз. Хоть и ненадолго…
Я лавировала среди книжных стеллажей, набирая книги. С полок меня провожали корешки и переплеты старых томиков, толстых сборников, маленьких тонких рукописей и современных книжек. Бесчисленное множество различных обложек гармонировали, создавая лабиринты и уводя все дальше, вглубь библиотечного омута. Они были яркими, однотонными, потертыми, матовыми, глянцевыми, с картинками и без, и каждая несла за своим форзацем особенную, неповторимую историю, сокрытую в строках.
Схваченным мною изданием оказалось «Ромео и Джульетта», так что спустя недолгое время моего странствования по пустующему книжному залу, я уселась за небольшой столик у окна, и принялась читать трагедию. Вопреки популярности, я ненавидела эту пьесу Шекспира, потому что она казалась мне глупой и бессмысленной, однако сегодня мое настроение прямо-таки кричало о том, что хочет перечитать эту банальную историю.
В воздухе витал аромат потрепанных временем книг и желанного одиночества… Запах страниц, несущих в себе загадки непостижимых миров, запах старых переплетов, типографской краски и чего-то недосягаемого, но такого желаемого. В наушниках играла песня Switchfoot — Only Hope. Дождь за окном почти прекратился, стихшие капли отбивали ритм по запыленным стеклам, и сквозь симфонию доносилось переливчатое весеннее шуршание. Исподволь щебетали птицы. В помещение врывался свежий лесной ветер, будоража в моей душе возвращение к былым мечтам и веру в перемены, которые, увы, никогда не случатся в моей жизни.
Не знаю, сколько уже прошло времени, ведь когда я была погружена в книгу, для меня этого понятия в принципе не существовало. Однако добравшись до строк: «Нет повести печальнее на свете…», я не успела дочитать эту заезженную, и в то же время чувственную фразу до конца — из углубления меня вырвал внезапно раздавшийся хлопок, который я расслышала даже сквозь песню в наушниках. Я очнулась, вернувшись в реальность, и начала озираться по сторонам, попутно собирая волосы в хвост. Звук был похож на падение какого-то предмета на пол, возможно, книги. Снова моему одиночеству помешали.
Приглушенный хлопок повторился, затем еще, еще, и еще — кто-то судорожно швырял книги на пол, видимо пытаясь отыскать желаемую. Я устало вздохнула и опустила голову на столик, прислонившись лбом к деревянной поверхности. Нарушавшее тишину звяканье капель и нежная мелодия песни подпитывали мою душу гармонией, возвращая мысли в полное спокойствие.
Звуки прекратились, и в библиотеке вновь воцарилась безмятежная идиллия, но я уже нутром чувствовала, что в пустующем зале была до сих пор не одна. Тогда, недолго думая, я решила встать и проверить, что это было.