На археологической карте Сибири появился второй район, где благодаря стараниям Савенкова были открыты следы культуры древних сибиряков.
В отчете Восточно-Сибирскому отделу географического общества об исследованиях 1885 года Иван Тимофеевич писал: «Сомнения наши о палеолитической древности каменных орудий… И. Д. Черский рассеял к величайшему нашему удовлетворению. По его определению глина… окрестностей Красноярска — лесс постплиоценового образования. Каменные орудия по геологическому залеганию относятся, следовательно, к эпохе постплиоцена, т. е. палеолитическая древнейшая эпоха каменного периода в окрестностях Красноярска едва ли может быть подвержена сомнению. Подробности имеют быть изложены в специальном очерке с требуемым наукой беспристрастием и с возможною для нас обстоятельностью».
Савенков с упоением впитывал в себя «множество полезных сведений», которые сообщал ему Черский во время- продолжительных экскурсий в окрестностях города и в беседах дома. Несколько позже, в середине июля, они вновь встретились, на этот раз в Минусинске, куда Черский выехал для осмотра в музее коллекций костей, а Савенков для подготовки к путешествию вниз по Енисею. Там же вскоре оказался Лопатин. Общение с двумя известными сибирскими геологами дало Савенкову то, чего он не мог почерпнуть ни в одном из руководств.
Затем начался «сплав» по Енисею и некоторым из его притоков: Ое, Большой Пне, Тубе. И снова последовали находки каменных орудий, напоминающих по своему облику палеолитические. Поистине педагог из Красноярска обладал редким и счастливым даром прирожденного разведчика, приводящим его безошибочно в места, где он находил нужное и желанное. Около деревни Тесь на реке Тубе, на песчаных выдувах, Савенков собрал первые «каменные орудия, по-видимому, очень древние по форме и способу оббивки». Одно из изделий вновь напомнило ему мустьерское орудие. Затем последовали находки около Батеней и Карасука, вблизи села Апаш и в окрестностях Абаканска. На реке Осиновой ему удалось найти кости мамонта и горного барана.
Описывая все эти находки в отчете Отделу, Иван Тимофеевич с полным правом делал следующий важный вывод: «Человек поселился в долине Красноярска в эпоху постплиоцена, т. е. во время мамонта и носорога. Палеолитическая эпоха доказывается здесь не только типами орудий, но, главное, их залеганием»…
Перед отъездом из Парижа Ядринцев случайно встретился с Катрфажем и де Баем в здании Географического общества. К его удивлению, Катрфаж вновь заговорил о Савенкове и его находках на Афонтовой горе и заметил:
— Древнекаменный век Сибири, о котором мы так много фантазируем, оказывается, для сибиряков давно стал реальностью! Пока европейцы беспочвенно теоретизируют, сибиряки работают. Все же вы, русские, не умеете по-настоящему рекламировать свои научные достижения. Вы знакомы с Савенковым лично?
— По роду своих занятий, я журналист, публицист и редактирую одну из сибирских газет — иркутское «Восточное обозрение». Часто встречаюсь с самыми разными людьми. Четыре года назад я совершил поездку по сибирским музеям, и в Красноярске был поражен и удивлен богатейшими археологическими и палеонтологическими коллекциями, собранными Савенковым, Ничего подобного, за исключением Иркутска, ни в одном сибирском городе нет. Я держал в руках каменные изделия, найденные им на Афонтовой горе. Они произвели на меня впечатление необычных и очень древних. Затем мы вместе с ним посетили карьеры кирпичных заводов, В одном из них он нашел настоящий культурный слой — темную глину с прослойками угля и какой-то красной краски. Должен вам сказать, что я тоже имею некоторое отношение к древнекаменному веку Сибири — в «Записках Русского археологического общества» опубликована моя статья «Отчет о поездке в Восточную Сибирь в 1886 году для обозрения местных музеев», где приводится краткое описание древних орудий и список животных Афонтовой горы, составленный в свое время Черским. Сам Савенков характеризуется в ней как человек самоотверженный, первый, кто помимо Черского делает систематические разыскания каменного века, ставя это в связь с геологическими и палеонтологическими исследованиями. Как видите, вы не совсем правы, что мы не рекламируем наши достижения. К сожалению, реклама не достигает цели — я, как и Савенков, в науке не более чем любитель, в лучшем случае разведчик.