- Озем, любезный ты наш, - я обратился к новоиспечённому богу, - можешь ямку для кола провертеть, вот тут на лужайке?
- С удовольствием, Создатель, - Озим щёлкнул пальцами и на поляне рядом с площадью появилась аккуратная ямка, в самый раз для кола, - всё готово!
Бывший дух как-то злобно улыбнулся, глядя на ляха…
- Что любезный, довелось пообщаться? – я кивнул в сторону разряженного ляха, который мирно отдыхал на плитах площади, - или ты так, из любви к искусству?
- Он не должен был появиться в этом мире, Создатель…
- Вот тут ты прав, - я увидел, как из ремесленного цеха бегут люди, таща с собой длинную палку, - а вот и решение проблемы.
Ремесленники шустро принесли кол, причём у меня было ощущение, что штуковину эту изготовили уже давно. Я вопросительно посмотрел на Уве.
- Господин, я верил, что вы вернётесь, - Немец злобно посмотрел на поляка, - я знал, что вы захотите сделать с этим гадом.
- Молодец, - я похлопал Мастера по плечу, - Чарку Мастеру! Только целовать моих девок не надо.
Уве принял кубок, поклонился мне и залпом осушил его. Это уже прямо традиция.
- А у нас есть виноделы? – я осмотрел толпу, - можете подойти ко мне?
Из толпы вышли трое мужичков и неуверенно подошли ко мне.
- Вы занимаетесь виноделием? – я осмотрел нервно озирающихся мужиков, - чего пугаетесь?
- Да, господин, мы построили виноградную ферму за городом, - один из мужиков оказался посмелее остальных, - там вдоль гор много дикого винограда, мы сейчас пытаемся его окультурить, и делаем вино.
- Попробовать дашь? – я подмигнул мужику, - не боись, не побрезгую. А потом я тебя угощу. Вина сюда!
Тут же прибежали две девушки и подали мужикам кубки. Они поклонились, приняли кубки и медленно выпили вино. Потом чинно отдали кубки девушкам и ещё раз поклонились.
- Доброе вино, господин, - винодел вытер рукой усы, - у нас так не получается, но мы стараемся.
- Я вам помогу, - я показал мужикам большой палец, - закончим тут – приходите ко мне, обсудим. А пока вот, возьми, и кстати, как тебя зовут?
- Франсуа Пино, господин, - мастер поклонился ещё раз, - я растил виноград всю свою жизнь, и после смерти попал сюда. Я очень хочу возродить свое искусство здесь.
- Что ж Мастер Франсуа, тащите сюда своё божоле, - я обнял мастера, - пусть народ отметит моё возвращение!
Виноградарь покраснел, а затем повернулся к товарищам, и они начали что-то обсуждать между собой потом покивали и быстро пошли к городским воротам.
- Сер Ричард, помогите им!
Рыцарь кивнул, и с десяток солдат кинулись за виноделами.
Тем временем ремесленники в месте с Озимом установили кол. Это была хорошая работа. Кол уже потемнел от времени, во сделан был добротно, из хорошего орешника, через полтора метра была устроена перекладина, чтобы тело не сползло до земли, а сам кол возвышался метра на три от земли. Знатная штука для казни самых неугодных и неугомонных мерзавцев. Они не заслуживают быстрой смерти. Но я решил дополнить картину. Поэтому подошёл к изделию, и написал на нём: «Кол божественной кары. Не даёт умереть, пока не пройдёт сквозь тело, не даёт возродиться душе. Не позволит казнить невиновного. Может использоваться только Создателем. Неразрушим». По всей поверхности кола пошли красные искры, прорисовывая на всей длине кровавую рунную вязь, а также страшные узоры, делающими эту штуку похожей на какое-то адское порождение.
Озим подошёл к колу посмотрел на него, пощупал, многозначительно оттопырил нижнюю губу и одобрительно кивнул головой.
- Очень правильно всё сделал, Создатель, - Озим как-то любовно погладил здоровенный кол, - я рад, что служу тебе.
Толпа продолжала молчать, но у меня достаточно других дел, да и лях начал приходить в себя.
- Облейте его водой, - я показал на «короля», - у нас много дел, некогда ждать, пока он проспится!
Гвардейцы окатили тощего водой из канала, и он буквально вскочил, пытаясь сообразить, где он находится, но его быстро уложили на плиты.
- Свяжите ему руки и ноги! Но прежде разденьте! – я отдавал приказы, не думая о том, кто будет их выполнять, каково же было моё удивление, когда мастера подбежали к ляху раньше, чем солдаты и посрывали с него одежду, а затем очень ловко связали руки и ноги.
- Ты, непонятный червяк, понимаешь теперь кто я? – я подошёл вплотную к приговорённому, - ты понял, на что замахнулся, на кого поднял руку?
- Я вижу, что ты тварь московская! – поляк буквально брызгал вокруг своей злобой, - вы все твари! Вы сдохните, а мы будем плевать на ваши могилы!
- Ты неисправим, - я с сожалением смотрел на лежащего передо мной фанатика, исправить которого уже невозможно, моя дочь ошиблась, когда воскрешала его, и даже духи отказались после этого слушать её, - я приговариваю тебя к смерти, путём посажения на кол. Ты больше не возродишься.