– Хм… а как твой транслятор, за столько циклов так и не выяснили, как получилось так его разрезать?
– Учёные думают. Хорошо хоть компенсировать не заставили. – молодой поёжился.
– Да уж. На него линкор купить можно. – старик поднял бокал и немного отпил из него, – хорошую Скуфию делают на этой чёртовой Тронтоне, разумные там говно, а вот Скуфия – просто дар богов.
– Ещё этот ручной инструмент, который мне удалось отобрать у Кандидата. – Рамлата прикрыл глаза, – хорошо, что его забрал отдел Постигающих, говорят у них с ним куча проблем была, даже кто-то потерял должность.
– Я что-то слышал об этом, – старик поставил стакан и откинулся в кресле, – какие теперь планы?
– Есть одно соображение, вот только как его реализовать не знаю, – Рамлата стал очень серьёзным, – у этого неудобного Кандидата остались дети, и одному из детей подходит срок.
– И что ты хочешь? Ты же знаешь, вмешиваться мы не имеем права, – старик посмурнел, – ты знаешь, что за это бывает.
– Знаю, но командование готово пойти на эксперимент, – молодой тифлинг наклонился в сторону собеседника, – можно попытаться предложить ему сделку.
– Да не тяни ты, – старик стал немного раздражительным.
– Да только я не знаю, ка пробиться через поле и выйти на связь, – Поддерживающий устало рухнул в кресло и сделал кислую физиономию.
Старик крепко задумался, почёсывая подбородок и немного покачиваясь в кресле.
– А ты знаешь, как на отсталых планетах передают сигналы на расстоянии? – он как-то задумчиво посмотрел на младшего товарища, – ты слишком молод, и думаю сам не догадаешься.
– Весь во внимании, Ведущий.
– Свет.
– Что свет? – Ромлата смотрел на старика, как на маразматика.
– Старый корабельный световой код.
– Точно! Я читал о этом, когда был маленький! – молодой тифлинг резко повеселел, – думаю надо выпить за твою мудрость, Апран Атаклена (аналог, неблагородный господин, благородный был бы Дож Атаклена)!!
Глава первая. Под небом голубым
Я сидел на широкой скамье возле своего дома. Прошло больше шестидесяти лет после того, как я попал в этот мир. Многое изменилось. Я почти забыл всё, что со мной было до того, как я попал сюда. Иногда лишь вспоминал своих дочек. Время всё меняет и стирает. Это самая мощная сила на свете. И самый ценный дар, который достался нам от создателя всего сущего – забывчивость. Ибо, если всё помнить, то можно очень быстро сойти с ума.
Я сидел, вытянув ноги, и оперевшись на резную стену дома. Да, теперь стена была покрыта барельефами, рассказывающими о всех шести десятках прошедших лет. Платиновые и золотые узоры вычурно подчёркивали изображённое на стене. Кое где были вставлены драгоценные камни, дабы сделать картину ещё краше. Теперь дом напоминал одну сплошную картину, и не осталось ни одного камня, на котором не было барельефа. Про несколько раз оживала, возвещая о том, что создан очередной шедевр, а Дух Земли расщедрился на столько, что перестал принимать у меня дары и сам приносил мне драгоценные камни. Скорее всего из тех, что я когда-то презентовал ему в качестве дара.
Вот уже пару лет я скучал. Все работы закончены, сады благоухают, в стойлах мычат туры, на фермах всходит пшеница, или что-то похожее на неё. Все мастерские построены, обставлены и оборудованы. Все дома обставлены мебелью, укомплектованы посудой, утварью, инструментами, бельём и даже одеждой. Делать было больше нечего. После того, как был закончен последний дом, придумывать что-то больше не хотелось. И вот теперь я сидел на скамейке, рассматривал свой маленький городок, который теперь расположен от грота на юге, до озера на севере. Тут есть всё, даже канал, набережная, мостики. Все дорожки оборудованы скамьями и фонарями, в который сейчас едва светились кристаллы. Я не делал свет ярче, потому что не хотел. Тут никого нет, так для кого освещать улицы? Последнее время я начал думать, что это мой персональный ад, и либо надо начинать новый проект, либо готовить мозги к сумасшествию.
Когда я планировал объекты своего города, то думал, что мой план выглядит безумным, ведь если вдуматься – проложить в одиночку (Урсула не в счёт, так как такие тяжести ей были не по силам) два с лишним километра дороги от дома до грота, причём расчистив и выровняв весь путь! Но на самом деле, всё закончилось даже слишком быстро. Теперь, когда я подбил колёса своей повозки оленьей кожей, мне было очень удобно перевозить грузы от объекта к объекту, развивая один проект за другим. Ещё я сделал дорогу к источнику, а от него к каменоломне. Там, где я брал камень, теперь рукотворная отвесная скала, у основания которой я построил мастерские и дома каменотёса и строителя. Но если правильно оценивать эти сооружения, то скорее звучать должно как мастера гильдии строителей и мастера гильдии каменотёсов. Потому, что я хотел сосредоточить в своём городе цвет цивилизации, сделать так, чтобы отсюда шло основное развитие. А строить тут, по сути, уже ничего не нужно. Срок ограничения на создание не разрушаемых вещей давным-давно истёк, поэтому я раз в год создавал ещё один особый материал, из которого я мог теперь создавать вечные предметы. Даже щёлк, который я научился делать теперь был вечным. Правда пришлось делать особую краску, которую можно наносить на ткань. Её я делал параллельно с чернилами, точнее она и была чернилами, которые также имели «вечный» статус. У меня было множество книг, созданных из тонкого пергамента, который, свою очередь, был сделан из тонкой заячьей шкуры, и также стал не разрушаемым. Знание – наше всё.