Тетка с достоинством подождала, когда стихнет восторженный гвалт малышей, и объявила первый номер.
Полбаяна умолкли, и на арену вырвались братья Селивановы в красных трусиках. Они с разбегу встали на головы и заслужили аплодисменты. Потом братья прошлись по арене колесом и показали еще несколько таких же интересных штук. Малыши начали подвывать от восторга.
Митька, братья Козловы и Шуруп, проникшие в цирк для подрывной деятельности, пробовали свистеть. Но лейтенант Сережа посмотрел на них очень серьезно, а Клава пообещала выставить с музыкой.
Едва Толик и Славка скрылись за одеялом, как снова появилась Тетка, с ватным зайчонком. Она заявила о своем намерении читать басню про пьяного зайца.
Толик взял свои полбаяна и на басах начал изображать за одеялом львиное рычание. Получалось здорово.
– Он все умеет, – с восхищением прошептал Уголек в Славкино ухо.
– Ага, – рассеянно отозвался Славка.
– Хороший у тебя брат…
– Ничего… Только принципиальный очень.
– Как это?
– Ну, упрямый. Хочет, чтобы все были такие же, как он.
– Разве это плохо? – удивился Уголек.
– Как когда…
В сарай вернулась довольная Тетка. Снаружи гремели аплодисменты. Тетка швырнула в угол зайца и велела Мушкетеру готовиться к выходу.
– Собирай свои склянки, Витенька. А потом ваша борьба, акробаты. Не копайтесь!
Но борьбу пришлось пропустить. Из-за Витьки.
Мушкетер успешно жонглировал стаканами и блюдцем. Упало только два стакана, да и те не разбились на песке. Но вот появился Славка.
Мушкетер стоял на одной ноге. На другой ноге и на руках у него вращались картонные обручи. Мушкетер покосился на Славку и сказал:
– Алле!
Славка прицелился и размахнулся…
Целился он точно. Он должен был швырнуть пластмассовую чашку, чтобы она красиво наделась на мушкетерскую голову. Но в последний момент
Славка не нашел пластмассовую посудину и прихватил тяжелую металлическую миску. Впопыхах Славка не подумал о Витькиной голове.
О ней подумала Тетка. Славка говорил потом, что если бы дело коснулось чьей-нибудь другой головы. Тетка бы не крикнула. Но опасность грозила Мушкетеру. Серебрясь на солнце, тяжелая миска снижалась на голову жонглера.
– Ви-ить! – истошно заорала Тетка. Мушкетер поднял глаза, ловко извернулся и вовремя ушел от гибели. Миска стукнула по ногам пятилетнюю зрительницу Натку Лопухову и мирно легла на траву. Рев Натки и глухой ропот родителей грозили срывом представления. Спасти дело мог лишь неожиданный эффект.
– Марш с манежа, болван, – тихо и зловеще процедила Тетка. Потом Тетка подняла руку, мило улыбнулась и объявила:
– Гвоздь программы! Дрессированные звери. Аттракцион “Смерть и воскрешение браконьера”!
Грянули полбаяна. Из-за одеяла появился самый сообразительный из пятилетних жителей – Алешка Маковкин. На Алешке Маковкине был синий бумажный шлем. В руках Алешка сжимал полосатую палку.
Ничуть не тронутый хлопками и криками друзей-зрителей, Алешка встал посреди арены и поднял палку. Полбаяна угрожающе завыли. Одеяло откинулось, и, сверкая нарядом, появился дрессировщик Угольков.
Уголек тянул деревянную тележку. В тележке, сонно щурясь, лежал Вьюн. Регулировщик Алешка Маковкин махнул жезлом. Полбаяна оборвали вой.
Уголек дернул за цепочку, и Вьюн сел, подняв передние лапы…
Теперь, пока не поздно, следует рассказать, что должно было случиться дальше.
Регулировщик Алешка обязан был сурово спросить:
– Гражданин Папиросыч! Зачем вам коляска? Разве у вас мало ног?
Вьюну полагалось лечь на спину и задрать лапы.
– Четыре ноги! – следовало удивиться Алешке.
Уголек собирался заступиться за Вьюна-Папиросыча, сказать, что это очень больной человек, то есть кот. Трудно ему таскать свой живот по земле.
После этого Вьюн должен был гулять среди прутиков, торчащих из песка, и делать вид, что ломает веники. А потом Вьюну предстояло удирать от милиционера Алешки, прыгать при этом через барьерчики и наконец упасть мертвым. Тетка, одетая врачом, не сможет оживить умершего от страха Папиросыча.
– Папиросыч! Вашу малину ребята едят! – крикнет из сарая Славка своим оглушительным голосом. Тогда Вьюн оживет и, прыгнув сквозь обруч, кинется спасать малинник…
Все зрители, конечно, поймут, о ком идет речь. Поймет и лейтенант милиции Сережа. И тогда для заготовителя веников Курилыча начнется печальная жизнь. Но…
– Гражданин Папиросыч, – скрежеща от усердия зубами, начал Алешка. – Сколько у вас ног?