– Разве интересная? – поспешно поддержал Шуруп. – Зачем у них ломать? Помириться лучше и…
– Я тебе дам помириться, – хмуро пообещал Митька. – Они нас лупят, а мы мириться пойдем? Ну, иди, иди, Шурупина, мирись. Они тебя в охотники примут, топорик дадут. Только нам ты, Шуруп, не попадайся.
Понял?!
Шуруп забормотал, что мириться он хотел не совсем, а только так, для хитрости.
– Мириться не надо, ломать не надо, – удивился Валентин. – А что надо?
– Надо прийти тихо. Разобрать все по косточкам. Унести все барахло ихнее. Сделать, будто ничего не было, никакого штаба. Пусть они башку ломают.
– Вот! Поняли? – сказал Шуруп.
Братья подумали и поняли. Их лица прояснились.
– Пошли тогда, – поднялся Валентин.
– Беда мне с вами, – скорбно сказал Митька. – Ну куда, “пошли”? Они там сейчас сидят все. Сейчас уж вечер. Завтра надо, когда они обедать будут. Чтоб не видал никто. Ясно вам?
– Ага, – произнес Глеб.
– И чтобы тайна была. Поняли?
– Ага, – сказал Валентин.
Но заговор не остался в тайне. В кустах у края поляны лежал Уголек. Он шел, страдая от одиночества, услышал голоса и тихо лег. И понял все.
Ты заметил, конечно, что Уголек не был злопамятным человеком. Кроме того, он уже третий день жил без друзей. И, услышав о коварных Митькиных замыслах, он помчался в лес. Он помчался, чтобы отыскать Толика и Славку, Тетку и Мушкетера. Уж, наверно, они забудут о ссоре, когда услышат его рассказ. И, может быть, Толик… может быть, он даже скажет опять: “Хороший ты, Уголек…”
Ветки летел
и навстречу, била по ногам трава, и даже ветер отстал от Уголька, запутавшись среди сосен.
Уголек знал, где искать друзей, догадался: там, где камень и яма от большого пня и густые сосенки вокруг. Там они, конечно, и построили себе шалаш.
Он был построен здорово. Сразу и не увидишь. С одной стороны камень закрывает, с другой стороны-деревья. Крыша дерном обложена – кажется, будто простой бугорок. Черную дыру лаза еле разглядишь среди веток.
Уголек раздвинул сосновые лапы и услышал разговор.
– А вдруг не он? Вдруг другие совсем? – доносился Славкин голос.
– Кто другие? – спросил язвительно Мушкетер. – Или я ослеп? Может быть, я спутал его с твоим папой?
– И коза там снова была, – мрачно сказала Тетка.
“О Курилыче говорят, – понял Уголек. – Опять веники ломает”.
– Все равно он не один, – упрямился Славка. – Я старух с вениками видел. Из леса шли. Купили они их, что ли?
– Надо поймать и к леснику тащить, – сказала решительная Тетка.
– Курилыча утащишь? – засомневался Славка.
– В наш век удивительной техники тащить никого никуда не надо, – заявил Мушкетер. – Мы всяких жуликов, кто наши деревья ломает, тихонечко сфотографируем моей “Сменой”. А потом эти снимки хоть худа. Хоть к леснику, хоть в милицию.
– А лучше всего на забор, – вмешалась Тетка. – И надпись: “зеленые браконьеры>.
– И подпись: “Лесной патруль”, – сказал Толик.
Из шалаша разнеслось “ура”.
Ты понимаешь, конечно, как заволновался Уголек, услышав про патруль. Такое дело чуть-чуть не решили без него!
Он все еще стоял среди сосенок. Подслушивать нехорошо, он это знал, но ведь все равно он сейчас помирится. А как все удивятся, когда узнают, что про патруль ему уже известно!
– Сфотографируем – и сразу гнать, – решила Тетка. – А то пока проявим, пока напечатаем, да пока к леснику пойдем… Одна старуха пол-леса выломает. А мы смотреть, что ли, будем?
– А если не послушают? – засомневался Славка.
– Тогда почувствуют, – отозвался Мушкетер. – Копья, топоры и шпага.
– Оружие только для защиты, – твердо сказал Толик. – А то сами в бандиты попадем… Сколько у нас каменных топоров?
– Три. И еще один Уголек унес, – напомнил Славка.
– Реквизируем, – решил Мушкетер.
– Что сделаем? – не понял Славка.
– Отберем, – объяснила Тетка. – Раз он подвел нас…
– Дезертиров лишают оружия, – сказал Мушкетер.
Уголек почувствовал, что ему больно ладонь. Это он сжал в кулаке колючую сосновую ветку. Сожмешь тут, когда опять слышишь такие слова!
– Ну, Витька, ты уж совсем… – сказал Славка Мушкетеру, – это все-таки его топор.
– Его! – возмутилась Тетка. – Толька ему делал.
– Толька, отберем? – спросил Витька-Мушкетер. Толик молчал.
– Онемел ты? – удивилась Тетка.
Толик сказал:
– Ладно. Отбирайте.
Уголек выпустил ветку из ладони. Она рванулась вверх и закачалась. Будто сосенка успокаивала боль в раненой лапе. Уголек уходил. Пусть разнесут в щепки этот штаб! Пусть! Пусть не будет никакого патруля! И не надо ему этой дружбы. Проживет он…