Илька облегченно засмеялся, подпрыгнул и снова повис в форточке.
– Правильно! Иван Сергеевич недавно говорил, что никакой опасности нет. Он маме письмо от врача показывал.
– А что, он к вам часто заходит? – как-то слишком небрежно спросил Генка.
Илька смутился. Сам не понял почему.
– Заходит… – сказал он и завозился в форточке. – Он зимой начал заходить, когда я ногу вывихнул. Помнишь?
Генка, видимо, не помнил. А Илька помнил очень хорошо, как сидел на скользком асфальте и не мог сдержать слезы. Генка и Яшка стояли рядом и ругались, потому что он не давал тронуть ногу. Хорошо, что Иван Сергеевич проходил мимо. Он без разрешения вправил Ильке ступню, на руках отнес его домой и долго убеждал маму, что ничего страшного не случилось. Будто не мама, а он работал врачом. На другой день он зашел снова и, смущаясь, сказал: «Как-то на душе неспокойно. Все думаю, правильно ли я ему ногу дернул? Может быть, не в ту сторону?» Все было правильно: Илька еще прихрамывал, но уже прыгал по комнате. Увидев такое дело, Иван Сергеевич стал прощаться, но мама усадила его пить чай и стала расспрашивать про Владика.
В третий раз Иван Сергеевич появился с письмом. «Владик про вас спрашивает, про ребят… Что написать? Как ты живешь, Илья-громовержец?» Илька удивился: он сам недавно нацарапал письмо Владику. Но радость от прихода Ивана Сергеевича была сильнее удивления. Потом Иван Сергеевич стал приходить просто так. Он жил теперь совсем недалеко, тоже в новом доме. «Сижу один, как крот, в пустой квартире. По вечерам тоска берет. Думаю, дай забегу на огонек», – признался он однажды. А мама объяснила Ильке: «Он по Владику скучает, а вы, наверное, похожи. Вот он тебя и навещает».
Такое объяснение не понравилось Ильке. Он вспомнил Владика и долго крутился у зеркала. Решил: «Нет, не похожи! Владик здесь ни при чем…»
– А, вспомнил… – вдруг спохватился Генка. – Это в зимние каникулы было. Он как дернет ногу, а ты как взвоешь!
Илька огрызнулся:
– А ты бы не взвыл?
– Взвыл бы, наверно, – честно сказал Генка. – Я ведь не смеюсь, а так… Я знаешь что думаю, Илька? Может, Владьку уже выписать решили?
– Тю… – сказал Илька.
– А что?
– Его в июне выпишут. Еще целый месяц ждать.
– Да знаю я. А если все хорошо, то, может быть, раньше?
– Раньше из больницы не выпускают, – с железной уверенностью заявил Илька. – Спроси у мамы.
Генка поднял свою сумку.
– Пойду я. Может, мать пришла с работы, открыла…
Илька сразу загрустил: опять сидеть одному. И тут он вспомнил:
– Гена, подожди! Не знаешь, где живут фламинго?
– Чего? – сказал Генка и поднял брови.
– Не «чего», а «кто», – строго поправил Илька. – Фламинго, такая розовая птица. Большая… Да ты не знаешь, раз спрашиваешь.
Генка подумал.
– Яшка, наверно, знал. Он всякие марки собирал про зверей. Иностранные.
– Яшка…
Они помолчали. Мало ли что знал Яшка! Этого теперь никто не узнает…
– А может быть, он не утонул, – тихо сказал Илька. – Может быть, он все подстроил, сумку на берегу оставил, а сам сбежал. Он в прошлом году в Африку собирался, у меня рюкзак просил.
– Брось! – серьезно сказал Генка. – Даже его мать сейчас так не думает.
«Яшка умер», – отчетливо подумал Илька и закрыл глаза. Он попытался представить мертвого Яшку-Воробья, но не смог.
Илька не боялся размышлять о смерти. Он относился к ней серьезно и спокойно. С печалью, но без страха он вспоминал, как хоронили отца.
Но Яшку он помнил только живым. Веселым. Вместо Яшки представился почему-то застреленный фламинго, а потом, совсем некстати, вспомнился разговор с дядей Володей: «Это же не воробей. Сравнили пень с ярмаркой…»
– Наверно, еще Шурка знает про это… про птицу, – перебил Генка Илькины мысли. – У него голова всем чем хочешь набита. Ты покарауль, когда он из школы пойдет, и спроси.
– А он уже шел из школы. Совсем рано. Я видел.
– А, верно! – вспомнил Генка. – Ребята говорят, что его с уроков прогнали.
Илька дернулся в форточке.
– Врешь!
Генка засмеялся.
– Нет, правда. Потеха.
Илька обиделся за Шурика:
– Никакая не потеха! За что его выгнали? Он же отличник.
– Вот это и смешно, – объяснил Генка. – Если бы меня прогнали, тогда ясно. А за что его? Говорят, поругался с учителем… Да ладно, обойдется… А зачем тебе эта фламинго?