– Это точно? – с подозрением спросил Генка.
– Честное слово. Я им вчера из Москвы вернулся.
Повезло!
Четырнадцать – это два часа по московскому времени. Четыре – по местному. Да еще двадцать три минуты.
А сколько сейчас?
Генка кинулся навстречу первому прохожему:
– Который час?
– Надо говорить: «Скажите, пожалуйста», – сообщил худой длинноногий парень с желтой папкой.
– Пижон– отчетливо сказал Генка.
– Шпана!
– Сам…
Ближайшие часы были у почтового отделения, недалеко. Когда Генка примчался, они показывали половину второго. Можно было не спешить.
Можно было позвать ребят.
Но кого?
Шурка в школе на практике. Да и что Шурка? Будет вежливо мычать и топтаться рядом. Тимка и Антон не знакомы с Владиком, у них своя компания. Был бы хоть Яшка…
Оставался один Илька.
Илька сидел в открытом окне с книгой на коленях и с унылым лицом. Книжка была старая – «Побежденный Карабас». Генка знал, что Илька давно прочитал ее.
– Хорошо, что ты дома. Я думал, скачешь где-нибудь, – приветствовал он печального Ильку.
– Вчера наскакался…
– Мать заперла, да?
– Никто не запирал.
– Велела дома сидеть?
– Ну…
– А чего нашкодил?
– Я, что ли, виноват?! – вскинулся Илька. – Тимкины дурацкие часы! Мы все бегаем, а у него все «шестой час» да «шестой час». Потом поглядели, а у них одна стрелка вообще отвалилась. Домой пришел, когда уже восемь часов. А мама велела в шесть.
– Ты бы объяснил.
– Объяснил я… А она говорит: на полчаса еще можно из-за этого опоздать, а два часа – это голо… головопят… Нет, как это?
– Головотяпство, – сухо сказал Генка.
Он знал, что, если мать запретила, Илька не выйдет из дома, хоть распахни сто широких ворот. В глубине души Генка считал это основательной глупостью, но Ильку не перевоспитывал.
У каждого свой характер.
– Долго тебе сидеть?
– Пока мама не придет.
– А раньше никак нельзя выйти?
Илька вздохнул и помотал головой.
– Вот балда! – возмутился Генка. – А если что-нибудь нужное? Ну, вдруг дом горит?
– Он ведь не горит, – с некоторым сожалением сказал Илька.
– А если другое важное дело? – Генка вытащил телеграмму. – Вот!
Илька читал медленно и внимательно. С самого начала. И вдруг взвился на подоконнике, издав непонятный восторженный крик:
– У-ых!
– А ты говорил – через месяц, – усмехнулся Генка. – Не через месяц, а через сорок минут. Ясно?
– Ясно, – огорченно откликнулся Илька. – Только мне нельзя.
Генке не хотелось идти на вокзал одному. Было почему-то неловко и страшновато.
– Боишься? – сказал он Ильке.
Илька удивился:
– Я? Я не боюсь, просто нельзя.
– Думаешь, мать не отпустила бы, если бы знала?
– Ну, Ген… Она же не знает. Она скоро придет, а меня нет…
– Записку напиши.
– Записку?
– Илька, козел ты, – серьезно сказал Генка. – Владька же приезжает, а ты…
Илька прыгнул с подоконника в комнату.
– Я напишу. Ладно. Если надо, я могу ведь завтра целый день просидеть… Ген, а почему из Москвы, а не из Одессы?
– Ясно почему. В Москве у них пересадка.
…По западной части неба, громыхая, проходила темная гроза. Но здесь, над привокзальной частью города, сияло солнце. Вымытый ливнем поезд выскочил из-под грозы и помчался к перрону. Сверкающий, зеленый. Все ближе и ближе к перрону.
Генке стало страшно. Илька вертелся и прыгал рядом, а Генка стоял и не знал, что сейчас будет.
Как они встретятся?
Надо что-то сказать при встрече. А что?
Он ждал этого дня, как праздника, а почему? Ну, в самом деле, почему? Они были знакомы с Владькой две недели. А потом? Несколько писем за девять месяцев. Коротеньких писем. Кому охота писать длинные?
Вот выйдет Владик, посмотрит на Генку вежливым и скучным взглядом, и оба они не будут знать, что говорить друг другу…
«Посмотрим!» – вдруг разозлился Генка. В самом деле, надо еще знать, на кого смотреть! Владька же его и не видел ни разу. Как он узнает, кто здесь Генка?
Поезд уже шипел тормозами, как сто рассерженных кошек. Генка с Илькой рассчитали точно: седьмой вагон стал прямо перед ними.
Сначала полезла из вагона какая-то тетушка, нагруженная узлами и корзинками. Откуда такие берутся в наш космический и атомный век? За тетушкой попрыгали на перрон веселые солдаты в расстегнутых гимнастерках. Потом выгрузились два гражданина в майках и пижамных штанах, с пустыми пивными бутылками для обмена. Генка посмотрел на круглые животы этих пассажиров и заскрипел зубами. В тот же миг радостно завопил Илька, и Генка увидел, как он взлетает в крепких руках Ивана Сергеевича.