– Я ведь не на все лето, – объяснил Шурик. – К августу, наверно, вернусь. Как раз, когда Владик уедет. Иначе все равно экипаж наш в лодку не влезет, если с Иваном Сергеевичем.
– Влезли бы… – сказал Генка. Напоминание об отъезде Владика еще сильнее расстроило его.
Илька не то в шутку, не то всерьез надул губы.
– Все уезжают… Я тоже хочу.
– Можешь хотеть, – сказал Генка.
– Захочу – и поеду!
– Валяй.
– В Африку, – прищурясь, сказал Илька.
– Лучше в Бразилию, на Амазонку, – предложил Шурик.
– Хочу в Африку, – дурачась, настаивал Илька.
– «В Африке акулы, – напомнил Генка. – В Африке гориллы… В Африке большие злые крокодилы…»
– В Африке расисты, – серьезно сказал Шурик. – И всякие другие гады. Это вам не крокодилы. С крокодилами еще можно договориться, а как ты договоришься с такими скотами, которые отрезают детям головы и насаживают на штыки?
– Разве с ними надо договариваться? – спросил Генка.
– Все равно. Там и свободные страны есть, – упрямо сказал Илька.
– Есть, – согласился Шурик. – И свободные страны. И рабство. И партизаны. И львы с крокодилами, и пальмы с пирамидами. И много-много туристов.
– Я не к туристам. Я к партизанам сбегу, – пообещал Илька.
– Ой-ой! – сказал Генка.
Илька глянул на него зло и быстро.
– А что скажет мама? – спросил Генка.
– Не дразнись, – вмешался Шурик. – Что за радость довести человека до слез?
– Я не дразнюсь, – серьезно сказал Генка. – Я вспомнил Яшкину мать.
Илька подошел к лодке и поцарапал краску на буквах.
– Не лапай! Сколько раз говорить? – прикрикнул Генка.
– Яшкина мама Владику свитер отдала, – вдруг сказал Илька. – Для Яшки вязала, да не успела. Владику в самый раз. Синий с белыми кубиками.
– Владик взял? – спросил Генка и поежился, как от холодка.
– Ага… Сначала я примерил, но он большой для меня.
– Когда это вы успели?
– А вчера. Когда с мыса вернулись. Шли мимо и зашли…
– Зачем вас к мысу носило? – настороженно спросил Генка.
– Лодку размалевывали. Помнишь ту, старую? Глаза нарисовали, пасть. Будто чудовище на берегу. Еще чешую нарисовать бы.
– Забавно, – заметил Шурик.
– Допрыгаются они, – сказал Генка.
– Не допрыгаемся, – сказал Илька. И прыгнул через лодку.
В середине дня, не заслоняя солнца, опять прошумел пятиминутный ливень. Последние капли еще бились о стекло, а из Соснового тупика уже летел шум футбольного побоища. Генка отодвинул книгу и лениво прислушался. Идти к футболистам без Владика, без Ильки и Шурика не хотелось. Книжка тоже была так себе. Генка зевнул.
Впервые среди суматохи последних дней выдался свободный час, и вот – скучно.
Капли перестали стучать, и вместо них послышался стук в дверь. Торопливый, нервный какой-то. «Нет, не заскучаешь», – машинально подумал Генка и пошел в коридор.
Он очень удивился, когда увидел на пороге Илькину мать. Вместе с ней пришел Иван Сергеевич, но это было не так странно: он заходил и раньше. А Тамара Васильевна пришла впервые.
– Гена, – встревоженно сказала она, – ребята у тебя?
– Илька? Давно уже ушел. И Владик тоже, – сказал Генка, взглянув на Ивана Сергеевича.
– Куда? – спросил тот.
– Я думал, домой. Обедать. Делать пока нечего, лодка сохнет.
– Ну что за отвратительный мальчишка! – с беспомощной досадой сказала Тамара Васильевна. – Я же ему говорила: в час будь дома. Уже без четверти три. Такой дождь, а он даже без рубашки.
– Рубашка в такой дождь как раз и ни к чему, – заметил Иван Сергеевич. – Интересно другое: где их черти носят? Ты не знаешь, Гена?
– Не знаю, – сдержанно ответил Генка, и стало как-то неуютно от знакомого предчувствия близкой опасности. Потому что он знал. По крайней мере догадывался.
– Может, в кино ушли? – спросил он как можно спокойнее.
– Денег у них нет, – возразила Тамара Васильевна. – Я очень боюсь, что они пошли купаться.
– Не бойтесь, – твердо сказал Генка. – Владик без меня купаться не будет и не даст Ильке.
– Где же они тогда?
– Они срочно нужны? – спросил Генка.
– Честно говоря, не очень, – сказал Иван Сергеевич. – Просто нервы не на месте. Ты ведь знаешь…
– Я могу поискать…
– Если не трудно, Гена, пожалуйста, – заговорила Тамара Васильевна. – И если найдешь, пусть оба ко мне идут. Я Ивану Сергеевичу позвоню на работу.
Прежде чем выйти на улицу, Генка заглянул под навес. В углу среди инструментов и красок он не нашел банки с суриком. Сомнений почти не оставалось: Генка помнил Илькин рассказ про размалеванную лодку.