— Ну и что в таком случае делать?
Я пожал плечами.
— Не встречаться с ним. Это не очень большая проблема, так как общий вес бронекомплекта превышает шесть тонн, или минимум четыре, если вешать только на самые важные места. «Мародер» с такой нагрузкой становится крайне медленным и теряет способность ездить.
— Даже так?
— Да. Встроенные в подошву гусеницы от такого веса быстро ломаются, если бронеход попытается на них поехать. Верней, не сами гусеницы, а система подвески. Собственно, потому-то этот бронеход не участвовал в атаке: он просто кое-как ковылял следом за ударной группой и оставался в прикрытии на случай, если бы объявился я. Но, в общем, нам нужен очень агрессивный новый план, потому что при таком обвесе бронеходов Саламанки мы теряем возможность вести оборонительные бои. Я бы еще смог что-то сделать один на один, но при атаке группы бронеходов шансов никаких.
— Вообще-то, у нас уже есть как раз такой план, — сказала Дани.
— Ну-ка, ну-ка.
Она развернула на столе карту-схему.
— Вот. Это скважина и добывающий блок, они находятся в ударном метеоритном кратере, так как там меньше бурить до нефти. Здесь трубопровод, и вот тут, в двадцати километрах, стоит нефтеперегонный комбинат. А вот дороги, и линии электропередач идут как раз вдоль них. Оба комбината питаются прямо от реактора, и линия электропередачи достигает почти полторы сотни километров. Нам не нужно уничтожать комбинаты, достаточно нарушить их снабжение энергией, и они сами остановятся.
— У них нет аварийного источника питания?
— Есть, но он питает только освещение, пожаротушение, вентиляцию и прочие аварийные системы. На то и аварийный.
Я почесал затылок.
— Хм… Только электропроводка чинится так же легко, как и разрушается.
— Ну это если провода перерезать, и только в одном месте. Если мы еще и столбы подорвем, да по всей длине — ремонт займет не один день. Но главное не это, а то, что наше покушение на линию электропередачи вынудит Саламанку защищать еще и их… По всей длине, понимаешь?
Я скрестил руки на груди.
— И мы сможем атаковать разрозненные группы противника?
— Верно. Мы сможем также атаковать и охрану ремонтных бригад, после чего прогоним рабочих и уничтожим их технику. А если Саламанка как-то все же починит линию — мы разрушим отремонтированное в самом начале до того, как он закончит ремонт в конце.
Пристально вглядываюсь в карту.
— Допустим. Какой у Саламанки запас топлива? Сколько он протянет без нефтеперегонки?
— Зависит от активности его действий, — ответила Дани. — Но в любом случае недолго. Мы планируем за несколько дней скопить оперативный запас топлива, а потом можно будет начинать. Я предлагаю уничтожить вот эту ветку электропередачи, отсюда и до сюда.
— Мало по длине, всего семьдесят километров.
Вмешался Антон.
— Но именно эта ветка питает только нефтеперерабатывающий комбинат и ничего больше. Уничтожение других линий оставит без света находящиеся рядом фермы и поселки, что чревато сильным недовольством населения.
— На войне как на войне.
— Да, — кивнул Антон, — только ты упускаешь один момент. Вот смотри, человек передал нам фотографии от самой столицы на попутках, и потому мы их получили и узнали про усиленного «Мародера». Если бы хоть один из этих людей был настроен против нас — не получили бы мы этих данных, и ты повстречался бы с бронированным противником нежданно-негаданно.
— Хм…
— Вот-вот. Потому-то я и говорю, что поддержка населения для нас играет важнейшую роль, мы не можем вызывать недовольство людей, если хотим победить.
— Резонно. Как вы умудряетесь получать топливо у Саламанки?
Антон ухмыльнулся.
— А это не мы. Это все фермеры, которые тоже за нас. Если фермер берет топлива чуть больше, чем ему нужно для себя — как это заметить? Никак. Когда Саламанка пытался ввести квоты, чтобы фермеры просто не могли отдавать нам лишку — перекрутил гайки, и фермеры взбунтовались. Ну как взбунтовались — написали коллективное письмо с кучей подписей, в котором сообщили, что обработают на столько меньше земли, на сколько меньше им дадут топлива. Ну а Меркадо, мир его праху, на совещании у Саламанки немного с цифрами подшаманил и показал, что производство продовольствия уйдет в минус, а покрывать нехватку импортом не получится, слишком дорого.