Двигаюсь на юго-восток, замечаю дальше по проспекту машину Игната. В этот момент мне наперерез выходят неприятельские «Варриеры» — массивные десятитонные машины того же класса, что и мой «Ирбис», но несколько менее совершенные, хотя при этом сбалансированные, без слабых и сильных сторон.
Что они оба — «скатанная» пара, я понял и по экипировке, и по характеру действий: у ведущего тяжелый щит и короткий штурмовой автомат, ведомый держится за его спиной. В тот момент, когда мы с ведущим открываем огонь друг по другу, ведомый на скорости выкатывает из-за его спины на гусеничных «коньках» и мчится по кругу, заходя мне во фланг. Наработанный маневр, да.
Наша перестрелка со щитоносцем не приносит ощутимых результатов: я не пробиваю щит, который мастерски выставлен не прямо, а под небольшим углом, чтобы увеличить приведенную броню, при этом выглядывающие из-за щита части бронехода находятся ко мне под еще большим углом — поди пробей. Его штурмовой автомат, короткий и удобный, предназначенный для стрельбы с одной руки, не пробивает меня в «лоб», а выцелить слабо бронированные части я не даю маневром, однако второй противник уже открывает огонь из гораздо более серьезного оружия. У меня на контрольной панели начинают появляться красные огоньки.
Смещаюсь в сторону от «ведомого», ведя по нему огонь, и тоже добиваюсь первых попаданий. Мой план — сцепиться с ведущим и быстро его уничтожить.
Однако тут ведомый вспыхивает и взрывается: Игнат открыл огонь издали, но стреляет он отлично, а противник подставил ему спину, где самая тонкая броня и все основные узлы.
В следующий миг я вижу огненную линию, входящую в машину Игната и выходящую из спины, а также волну пурпурного пламени. Прямое попадание из рельсотрона в кабину навылет. Легко ушел.
Но у меня нет времени скорбеть об Игнате: я лицом к лицу с врагом. Левой рукой хватаюсь за край щита и отвожу в сторону, но он, будучи левшой, отпускает свой автомат и перехватывает мой, не давая навестись на себя, а затем отпускает щит и преподносит мне сюрприз. На его правой руке закреплен бронепробойник, и он наносит им точный удар в мою руку, почти отрывая ее.
Хорош, ох хорош! Но я не удивлен, «Кентавра» — штучную машину, существующую всего в шести экземплярах по той простой причине, что людей, способных ею управлять, очень мало — не будет охранять абы кто.
Но и уничтожить «Кентавра» тоже послали не абы кого.
Я возвращаю любезность той же монетой — пробойником, закрепленным на моей левой руке. Сверхпрочный стержень мощного соленоида ударяет в бок «Варриера», туда, где находятся нагнетатели, резервный бак с ПКЖ и блок питания электроники, причем под углом, где броня не так крепка. Противник моментально теряет управление, бронеход начинает заваливаться, появляются первые языки багрового пламени.
Ударный стержень застрял во вражеской машине, так что я отстреливаю пробойник, активировав пиропатроны в болтах, «Варриер» падает, привалившись к зданию.
Активирую все средства РЭБ, которые у меня есть, и провожу осмотр. Правая рука почти оторвана, не работает, так что использовать свой крупнокалиберный автомат я уже не могу. Левой рукой отрываю правую окончательно — лишний вес.
Тут мое внимание привлекло движение: на поверженном «Варриере» чуть приоткрывается крышка люка. Упав, бронеход привалился к стене так, что люк оказался заблокирован стеной, и вражеский пилот теперь в западне.
Хватаю «Варриера» за ногу и оттаскиваю на метр. Пилот не стал ждать особого приглашения, он выполз из кабины и, лишь раз оглянувшись, поспешно юркнул в развалины. В этот момент бронеход окончательно вспыхнул.
Что ж, может быть, однажды он сделает то же самое для кого-то из нас.
Завожу руку за спину и вынимаю из крепления запасное оружие — короткий спаренный крупнокалиберный пулемет. 14.5мм — крайне слабое оружие против бронехода типа «Кентавра», который вдвое превосходит меня по весу и броне, но уж что есть.
— Ян, ситреп!
— Я в сотне метров от цели, смещаюсь так, чтобы он не мог попасть. У этой дурынды ствол — десять метров, я видел мельком.
— Включай РЭБ.
— Уже, и надолго не хватит.
— Я иду с другой стороны, возьмем его в тиски.
Бегу по улице, одним глазом косясь на план города. «Кентавр» где-то здесь, рядом, но где?
— Кирин, я обхожу с севера, почти обошел! Смотри, дальше площадь, я выйду на нее и окажусь у него в тылу!