Она замерла в прихожей. Входная дверь распахнулась, впуская в дом оранжевый закат и Эми с рюкзаком. Двенадцатилетняя девочка обернулась.
— Пока, Мелоди! Большое спасибо! Завтра позвоню! — крикнула она.
Она закрыла дверь, и прихожая снова погрузилась в полумрак.
— Эми… — произнесла Мария.
Девочка подпрыгнула.
— Мария! Ты дома! Что ты делаешь дома?
— Ей пришлось сократить свой визит, — раздался голос Люссиль из тенистого уголка за ними, — Эми, я думала, вы пробудете в лагере до конца недели.
— Ну, правильно, — она схватила рюкзак, закинула его за плечо и потянулась к руке сестры, — только мама Мелоди заболела, и нам пришлось уехать раньше. Мария! Как Вермонт? Расскажи мне о нем! Ты когда приехала домой? Боже я так рада тебя видеть!
Девочки прошли мимо матери в прохладу гостиной.
— В прошлую пятницу, — ответила Мария.
— Эми, — сказала Люссиль напряженным голосом, — иди переоденься, ужин скоро будет готов.
— Ну мам! — Она плюхнулась на диван и улыбнулась сестре. — Расскажи мне о Вермонте! Как там?
— Я даже не знаю, Эми, с чего начать…
— Мария, — сказала Люссиль, кладя руку на плечо дочери, — тебе не кажется, что мы должны подождать отца?
Мария почувствовала, как сильные загоревшие пальцы крепко впились в ее тело.
— Наверное, да…
— Зачем? — Взгляд карих глаз Эми сосредоточился на матери, затем переключился на сестру. Не услышав ответа, девочка наклонила голову набок.
— Знаешь, Мария, ты какая-то другая.
— Другая?
— Мария, ты растолстела! — сказала Эми, громко хихикая.
— Скоро придет отец, — на одном дыхании выпалила Люссиль.
Мария посмотрела на мать; на мгновение взгляд Люссиль показался странным, затравленным, затем черты ее лица смягчились.
— Мария Анна, пожалуйста, подожди, пока не придет отец.
— Хорошо.
Люссиль отошла в сторону.
— Эми, иди к себе в комнату, распакуй вещи и переоденься. Думаю, душ тоже не помешает. Потом ты расскажешь нам про свою поездку.
Двенадцатилетняя девочка подхватила рюкзак и выбежала из гостиной.
— Я знаю, почему ты растолстела, — крикнула она, несясь по коридору, — ты переела тамошнего кленового сиропа!
Мария резко открыла глаза. На мгновение она забыла, где находится, и, затаив дыхание, попыталась прислушаться к тихому дыханию соседки по комнате. Не услышав ничего, она вспомнила, что была дома, в своей собственной комнате. Она лежала и смотрела на темный потолок, гадая, который час. В доме было очень тихо. Не слышно было даже шума кондиционеров. Пошевелившись, Мария поняла, что лежит полностью одетая на не расстеленной кровати.
Она напрягла память, пытаясь восстановить предшествующие события.
В ее голове промелькнули обрывки воспоминаний: Эми плещется в бассейне; Люссиль грохочет на кухне посудой; огни, которые зажглись с наступлением темноты; ужин, за которым едва была сказана пара фраз; Эми моет посуду, и она, Мария, вытирает ее; их мать бросает частые взгляды на подъездную дорогу; Эми идет смотреть свой любимый сериал; Мария чувствует себя плохо и ложится отдохнуть.
Мария включила ночник и посмотрела на часы: была половина десятого. Она встала с кровати и, приоткрыв ее, выглянула в коридор. В конце коридора мерцал тусклый свет, он шел из гостиной. Оттуда доносились приглушенные голоса. Мария пошла по темному коридору, нащупывая путь рукой и тихо, словно вор-домушник, ступая по толстому ковру. В кабинете отца было тихо и темно. В гостиной раздвижные стеклянные двери были открыты, поэтому в комнате чувствовался запах хлорки, которой дезинфицировали воду в бассейне. Тед и Люссиль сидели на диване напротив Эми.
— Как Мария может быть беременной, если она не замужем? — послышался голос Эми.
Марии показалось, что ее ноги стали ватными, и, чтобы не упасть, она прислонилась к стене. Во рту появился горький привкус предательства. Могли бы и подождать, зло подумала она; должны были подождать.
— Понимаешь, Эми, — раздался голос Люссиль, — можно быть не замужем, но иметь ребенка.
— Как так?
Собравшись с силами, Мария схватилась за дверной косяк и заглянула в комнату, по-прежнему оставаясь незамеченной. Ее взгляд упал на лицо отца. Увидев его выражение, Мария испытала боль; она никогда не видела его таким несчастным.
— Понимаешь, дорогая, — неловко продолжила Люссиль, — я знаю, что в школе тебе рассказывали про… то, что делает тебя девочкой и почему у тебя есть сама знаешь что. В этом-то все и дело. Поэтому у тебя каждый месяц идут месячные, что дает тебе возможность иметь детей. Понимаешь, мужчина и женщина… они влюбляются друг в друга, занимаются любовью и рожают детей.