— Credo in unum Deum Patrem omnipotentem, factorem…
Слишком много лет провел он, занимаясь ублажением высоких гостей, организацией игр в бинго, карнавалов и лотерей, отпущением ничтожных грехов. Он повернулся к ним лицом.
— Dominus vobiscum.
Об этнической обособленности его прихожан не могло быть и речи, плечом к плечу стояли люди с разным цветом кожи.
— Sanctus, sanctus, sanctus…
Мария сбилась с молитвы, ее внимание рассеялось. Она подняла глаза на обнаженное, измученное тело святого Себастьяна.
— Agnis Dei, qui tollis peccata mundi, miserere nobis.
Раздался колокольный звон, и Мария ударила себя кулаком в грудь.
— Меа culpa, mea culpa, mea maxima culpa…
Настало время вкусить Тело Христово. Когда прихожане тихо встали и начали выстраиваться в очередь в центральном проходе, Мария тоже встала и присоединилась к ним.
Она опустилась на колени возле ограды алтаря, перекрестилась и начала молиться.
Из-под ресниц она видела, как отец Криспин медленно двигался вдоль вереницы прихожан, стоявших на коленях с раскрытыми ртами, и клал на высунутые языки облатки.
Когда священник вместе с мальчиком-служкой, который держал над подбородками прихожан позолоченный дискос, остановился через три человека от нее, Мария запрокинула голову назад и открыла рот. Она ощутила, как мимо нее кто-то прошел, и услышала шепот: «Да дарует тело нашего Господа Иисуса Христа душе твоей вечную жизнь. Аминь». Затем она почувствовала, как человек, стоявший рядом с ней, встал и отошел от алтаря. Когда Мария почувствовала, что отец Криспин поравнялся с ней, ее сердце бешено заколотилось. У нее пересохло в горле, ей безумно хотелось сглотнуть, но она продолжала держать голову запрокинутой, глаза крепко сжатыми, рот широко открытым.
Спустя мгновение отец Криспин, пропустив Марию, занимался уже следующим прихожанином, стоявшим в очереди. Униженная, Мария опустила голову и стиснула руки с такой силой, что чуть не вскрикнула от боли. Она закусила губу и почувствовала во рту вкус крови. «Нет! — мысленно закричала она. — Не беги»!
Отец Криспин, дойдя до конца очереди, повернулся, чтобы снова повторить всю процедуру, метнул на девушку, продолжавшую упорно стоять возле алтаря, сердитый взгляд. Мальчик-служка, стараясь изо всех сил скрыть свое удивление, шел, не спуская глаз с дискоса, в результате чего запутался в длинных полах своего одеяния и, упав на священника, смущенно пробормотал: «Прошу прощения, святой отец!»
Она почувствовала, как он прошел мимо нее к началу очереди, и осталась стоять на своем месте. Она что есть силы вцепилась в ограду, словно стояла не в церкви, а ехала на «американских горках», и подавила приступ тошноты.
Отец Криспин снова пошел вдоль вереницы людей, благословляя каждого прихожанина и кладя ему на язык облатку. Его пальцы, сжимающие ножку дароносицы, были бескровно-белыми, губы тонкими и сердито поджатыми, голос громче обычного, перекрывающий шум шаркающих ног. Когда он остановился через три человека от Марии, она снова запрокинула голову и заставила себя раскрыть рот, несмотря на то, что практически задыхалась от страха. Она высунула пересохший язык и прижала локти к бокам; ее трясло с такой силой, что она вся ходила ходуном.
Из-под слегка приоткрытых век Мария увидела подол белой альбы отца Криспина, который подошел и остановился возле нее. По ее спине заструился пот, она испугалась, что ее вот-вот вырвет. В голове пронеслись слова мольбы: «Боже, помоги мне, Боже, помоги мне, Боже, помоги мне…» И вдруг Мария почувствовала, как на ее язык что-то легло, и ощутила божественный вкус тающей облатки. Нагнувшись вперед, почти согнувшись над оградой пополам, она всхлипнула от радости и облегчения. В ее голове запел хор ангелов, и церковь наполнилась зычными звуками органа. Хор пел, а последние из прихожан, причастившись, отходили от ограды алтаря.
Глава 16
Она снова лежала в смотровом кабинете: ноги были закинуты на подставки, обнаженные бедра, обдуваемые прохладным воздухом, разведены в стороны. Приподними Мария немного голову, она увидела бы доктора Вэйда, красивое лицо которого было сосредоточено и серьезно. Она услышала звук натягиваемых на руки резиновых перчаток. Мария, приготовившись к осмотру, терпеливо ждала.
Она почувствовала, как он, усаживаясь, коснулся внутренней поверхности ее бедра. Мария сделала глубокий вдох и расслабилась. Его пальцы с легкостью проникли в ее влагалище. Вторая рука скользила по голому животу, нажимая то тут, то там.
Мария закрыла глаза. Она никогда раньше не замечала, как ей было приятно ощущать внутри себя пальцы доктора Вэйда.