Затем он переменил положение, и Мария почувствовала, как его рука, ощупывающая живот, медленно поползла к груди. Он аккуратно приподнял платье, вплоть до самой шеи, обнажив грудь. Она продолжала лежать с закрытыми глазами, недоумевая, что он делал.
Он нежно провел кончиками пальцев по окружностям ее грудей, прикоснулся к соскам, эротично пощипал их, в то время как пальцы его второй руки продолжали исследовать и массировать ее влагалище.
Мария открыла глаза.
Она увидела, что, склонившись над ней, ее грудь ласкал не доктор Вэйд, а Майк, который почему-то был лишь в одних плавках.
Пока Джонас Вэйд занимался своим дарящим наслаждение исследованием, Майк Холленд наклонил голову и взял один из ее сосков в рот. Мария, вскрикнув от боли и восторга, попыталась пошевелить руками, но обнаружила, что они были пристегнуты к столу. Движения доктора Вэйда стали более резкими, теперь его пальцы не массировали, а вонзались, вколачивались в нее. Губы Майка, жадно впившиеся в ее груди, стали еще более ненасытными и требовательными; его мускулистые руки скользили по ее груди, целуя взасос ее соски, шею, плечи. Мария почувствовала, что пальцы, работавшие между ее ног, которыми она также не могла пошевелить из-за того, что они были пристегнуты ремнями к подставкам, ускорили темп.
Мария отчаянно сражалась. Ремни удерживали ее руки в неподвижности, ноги — широко разведенными в стороны. Ей хотелось кричать, драться с напавшими на нее.
Она распахнула глаза и поняла, что ее вот-вот накроет волной наслаждения. Глядя на темный потолок спальни, она чувствовала ее приближение: как она зародилась в сжатых пальцах ног, потекла по ногам, усилилась в ягодицах и сдавила живот. Мария стиснула зубы и зажмурилась, позволяя волне накрыть ее с головой. Она испустила стон и выдохнула.
Изнеможенная, Мария смотрела в темноту. Ей не нужно было обследовать себя, чтобы узнать, что между ног было влажно, она знала это и так. Эта сладкая пульсация была ей уже хорошо знакома.
— Себастьян… — прошептала она в пустоту, затем она перевернулась на бок и заплакала.
— Через несколько недель, мистер Мак-Фарленд, я буду делать Марии рентген, и хочу, чтобы вы с супругой присутствовали при этом. Поскольку это будет рабочий день, я подумал, что нужно уведомить вас заранее, чтобы вы могли внести посещение клиники в свои планы.
— Конечно, доктор Вэйд, в какой день недели?
Джонас, переложив трубку к другому уху, потянулся к лежащему на столе календарю.
— В любой день на двадцать первой неделе. Думаю, к тому времени делать рентген будет уже безопасно. Поговорите с миссис Мак-Фарленд. Когда определитесь с датой, позвоните моей медсестре, и она запишет вас на рентген.
Возникла короткая пауза: видимо, Тед делал пометку в своем ежедневнике.
— Доктор Вэйд, насколько велика вероятность того, что ребенок будет с патологиями? — Тед Мак-Фарленд, казалось, был решительно настроен подготовить себя к любому повороту событий.
— К сожалению, пока я ничего не могу сказать. Я только лишь хочу, чтобы вы с супругой были там, когда проявят снимки. Если с ребенком будет что-то не так, Марии понадобится ваша поддержка.
— А если рентген покажет, что внутри нее монстр, что вы посоветуете делать? — Голос Теда был на удивление слабым, но вместе с тем решительным.
— Я ничего не могу сейчас сказать, мистер Мак-Фарленд. Это будет зависеть от многих вещей. Если ребенок будет иметь серьезную патологию, вам лучше будет поговорить об этом со своим священником.
Снова пауза.
— Вы имеете в виду поговорить об аборте? — наконец произнес Тед.
— Если беременность будет угрожать жизни Марии, то да.
— Но у нее уже шесть месяцев. Ребенок ведь уже сформировался?
— Да.
— Понятно. Спасибо, что были честны со мной, доктор Вэйд. Мы с Люссиль обязательно приедем. Большое спасибо, что позвонили.
Джонас повесил трубку и уставился на красную папку, в которой лежал черновой набросок его статьи. Единственное, чего ей не хватало, — это последней главы. Он хотел рассказать об этом Теду Мак-Фарленду — оба родителя должны будут дать свое разрешение, — но в последнюю минуту передумал. Бедному Теду и без того хватало сейчас проблем — Джонасу было очень больно говорить ему о возможных патологиях плода, но у него не было иного выхода, отец Марии имел право знать. Поэтому Джонас решил, что разрешение на публикацию статьи может подождать. В конце концов, если рентген покажет, что ребенок имеет тяжелые, не совместимые с жизнью, патологии, его статья все равно не будет закончена. Но, если снимки покажут, что плод развивается нормально, Джонас найдет способ подойти к Мак-Фарлендам…