— Папа…
— Да, котенок?
— Я хотела поговорить с тобой и пошла в спортивный клуб.
Его рука на мгновение зависла в воздухе, затем медленно опустилась.
— Мне сказали, что ты не был там уже несколько лет.
Тед, сделав глубокий вдох, медленно выдохнул.
— Это правда.
— Я поехала колесить по городу и заехала на Этиванда-авеню.
— Бог мой, — прошептал он.
— Чисто случайно. Я не искала тебя. Просто мне было очень одиноко и грустно, не было человека, с которым можно было поделиться, поэтому я просто каталась по округе. Папа, кто такая Глория Ренфроу?
Он откинулся на спинку дивана и, положив голову на подушку, уставился в потолок.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, котенок?
— Скажи, что она твоя клиентка, папа, что ты приехал к ней в первый раз в жизни, что по средам ты занимаешься в тренажерном зале, только в другом, что ты просто забыл нам сказать о том, что перешел в другой клуб. Скажи это, папа, я поверю тебе!
Он медленно опустил голову и печально посмотрел на дочь.
— Я не буду лгать тебе, котенок. Я слишком уважаю тебя.
— Папа, пожалуйста! — У нее на глазах выступили слезы. — Скажи, что она всего лишь твоя клиентка, ну, папа!
— Думаю, ты понимаешь, что это не так, — прошептал он.
— Как ты мог, папа? — Слезы потекли по щекам.
— Мария, мы можем поговорить? — тихо спросил он.
— Я не думаю, что нам есть о чем говорить.
— Не думаешь?
— Папа, как ты можешь так поступать с мамой?
— А как я с ней поступаю? — устало сказал он, неожиданно почувствовав себя стариком.
— Это так отвратительно, — она икнула, — так гадко. Папа, ты, не кто-нибудь, а ты!
Из его горла вылетел горький смешок.
— Не кто-нибудь, а я? А я кто? Святой Франциск? Я всего лишь человек, Мария.
— Папа, просто скажи мне, почему?
— Почему? — Он развел руками и покачал головой. — Не думаю, что я могу сказать тебе почему. Мне кажется, я и сам не знаю ответа на этот вопрос.
— Кто она?
— Друг.
— Ты давно ее… знаешь?
— Почти семь лет.
Мария уставилась на отца.
— И ты ездишь к ней уже…
— Семь лет.
— Папа! — Мария прижала руку ко рту.
Он хотел дотронуться до нее, но Мария неожиданно быстро вскочила на ноги.
— Меня сейчас стошнит! — прокричала она, пятясь от него.
— Мария… — Тед начал вставать. — Мария, пожалуйста, не презирай меня.
Она выбежала из комнаты.
Она сказала, что ей нужно поехать в библиотеку, поэтому Люссиль без проблем дала ей свою машину. Не понимая почему, но Марии было важно выглядеть хорошо, поэтому она надела свое самое новое, самое красивое платье и расчесала до блеска волосы. Не понимала она и того, зачем она туда едет и чего ожидает от этой встречи. Ей было ясно, что это нужно сделать. Она не разговаривала с отцом уже два дня; она не ела, дом был наполнен неловкой тишиной. Необходимо было действовать.
Некоторое время она сидела в машине, глядя на маленький квадратный домик, пытаясь представить проведенные здесь в течение семи лет среды, желая, чтобы внутри дом оказался дворцом, чтобы она могла понять пристрастие отца к этому месту.
Затем она вышла из машины, прошла мимо почтового ящика с отсутствующей букой Y, поднялась по ступенькам и позвонила в дверь.
Глава 18
Едва она взошла на ступеньки дома, как вокруг закружился сильный ветер, словно хотел унести ее прочь от этого места. Мария закуталась в свитер и, позвонив в дверь, засунула руки в рукава. С выпирающим животом, с распухшими, словно сардельки, ногами, с разлетающимися волосами, Мария чувствовала себя девочкой-попрошайкой и надеялась, вопреки своему желанию встретиться с этой женщиной лицом к лицу, что дверь никто не откроет. Дверь тем не менее открыли, и на крыльцо хлынул поток яркого желтого света. Мария прищурилась: в дверном проеме вырисовывался женский силуэт.
— Миссис Ренфроу? — тихо сказала она.
— Ты, должно быть, Мария. Заходи. Боже, ну и вечерок! — произнес низким, грудным голосом силуэт.
Мария вошла в дом. Когда дверь закрылась, резко оборвав завывания ветра, и волосы вернулись в свое привычное положение, Мария попыталась придать своему лицу и голосу значительность.
— Как вы узнали, кто я? — спросила она.
— Тед рассказал мне о том, что ты узнала обо мне, и я подумала, что ты обязательно захочешь прийти.
Мария была разочарована видом Глории Ренфроу, скажем больше, она чувствовала себя обманутой. Она была не готова увидеть перед собой низенькую полноватую женщину сорока с лишним лет, с неухоженными волосами и ненакрашенным лицом. Любовница отца была до невероятного простой и неинтересной, как приемщица в химчистке.