Суна честно призналась, что хочет спать так, что едва держится в седле, поэтому о том, чтобы поторопиться речи не идет, а вот если они не поторопятся с поисками укрытия, то точно промокнут, так что, не устроить ли им привал прямо под во-он тем раскидистым деревцем?
— Ты думаешь, под ветвями ты останешься сухой? — обвел Мориан рукой обступившие дорогу деревья. И, ставя точку в затянувшемся споре, пустил Смешинку в галоп.
— Точно надо было ему к горлу меч приставить, — сквозь зубы прошипела эльфийка, когда Вихрь ломанулся следом.
До постоялого двора они домчались, обогнав задержавшуюся грозу и распугав редких прохожих на главной улице. Спешившись возле "Поющего источника" — так поэтично называлось двухэтажное чистенькое здание, Мориан бросил поводья Смешинки подоспевшему пареньку, взял свои вещи и скрылся внутри дома.
— "Гнусный единорог", "Воющий источник"… — проворчал Вихрь, пока Амарисуна медленно сползала с его спины. — Ну и названия, одно другого краше.
— Это потому что у кого-то длинный язык и богатое воображение, — эльфийка, под пристальным взглядом паренька согнулась и разогнулась, разминая поясницу.
— Простите… — паренек робко показал пальцем на ножны, пристегнутые к поясу Суны. — А вы тоже Изгнанница, правда?
Девушка поперхнулась.
— Тоже? С чего это ты взял?
— Ну… тот эльф, который с вами, дядя Мориан, он же Изгнанник? Поэтому носит оружие. И вы тоже, да?
— Нет. Для того чтобы носить оружие не обязательно, и даже крайне нежелательно иметь на руке клеймо, — назидательно ответила Целительница. Паренек шмыгнул носом и вздохнул.
— Жалко…
— Почему это?! — опешила Амарисуна.
— А дядя Мориан здесь часто останавливается. Он меня и маму от дьеши тогда защитил, когда они буянить начали. И еще собрал отряд, когда марги на наше село пошли. Изгнанник — это эльф, который всех защищает. Я вырасту — и тоже стану Изгнанником.
Паренек гордо выпрямился.
Целительница страдальчески вздохнула.
Дверь "Поющего источника" открылась, и на пороге появилась сухонькая старушка. Седые волосы пожилой женщины были аккуратно собраны сзади в тугой узел и скреплены деревянным гребнем. Поверх длинного с вытканными узорами платья, была наброшена широкая накидка, скрывавшая руки до кистей. Старушка вытянула вперед левую руку, щупая воздух, и Суна поняла, что та ничего не видит.
— Бабушка, подожди, я здесь! — паренек подбежал к женщине и заботливо взял ее под руку.
— Слышала? — Вихрь наклонил морду к уху Амарисуны. — Дядя Мориан. Гроза пьяных дьеши и кочевых разбойников маргов. А мальчишка мечтает стать Изгнанником.
Чудесная компания, не правда ли?
— Угу… — Амарисуна наблюдала за тем, как женщина положила пареньку руку на голову и ласково погладила внука.
— Это моя бабушка, Сатнэ — повернул к Суне голову паренек. — Бабуль, а тут вот эльф, приехала вместе с Морианом. И у нее настоящий меч на поясе!
— Здравствуй, деточка, — женщина безошибочно определила направление, где стояла Целительница, и вытянула в ее сторону руку. — Вот уж не думала, что помимо этого шалопая и задиры Мориана, познакомлюсь еще с кем-нибудь из вашего рода.
— Шалопая и задиры? — девушка подняла брови
— О, последний раз, когда он тут был, мы славно повеселились, разыграли пойманного разбойника марга в стрельбе из лука. Надо было попасть ему в нарисованный над головой круг — не простое задание, я тебе скажу, но как интересно было слушать комментарии стреляющих!
— И что? — Амарисуна выглядела так, словно ее огрели тяжелым мешком по спине.
— А ничего, — старушка пожала плечами. — Видеть я тогда еще видела, а стреляла я всегда плохо. Мориан первый выстрел сам сделал, да попал точнехенько в круг. А как я лук в руки взяла — они у меня трясутся уж больно… Так тот марг как был со связанными руками — так от нас и побежал. Кричал еще, мол, лучше сразу убейте, чем так издеваться. А кому он нужен? Мориан ему убежать-то и дал… А уж дошел тот до своих побитых друзей, или сгинул безоружный-то, да беспомощный — это как матушка-земля рассудила.
— Между прочим, тут еще и единорог есть, — встрял Вихрь. — Настоящий.
Бабушка повернула голову на голос Вихря.
— А я и не вижу, — расстроилась она. — Чудо-то такое, единорог среди людей.
— Подожди, — Суна шагнула к женщине. — Давно не видишь?
— Так… луны две точно. Утром встала — и ничегошеньки, — грустно вздохнула женщина. — Как проклял кто.
Целительница положила руку ей на голову.
— Ты подумай о чем-нибудь хорошем, — попросила она. — А я тебе попробую помочь.
Паренек отпустил руку бабушки, и открыл рот, не мигая глядя на Амарисуну. Эльфийка закрыла глаза и расслабилась. Ей почти не потребовалась времени, чтобы увидеть свою силу внутренним взглядом. Ей так понравилась собеседница, и было так искренне ее жаль, что она всем сердцем хотела, чтобы ее способности и сейчас помогли, не подвели. Девушка двинулась по дорожке из темноты и представила, что из ее пальцев начинают литься лучи. Они — часть ее жизни, они полны радости и света, и прогоняют эту печальную, скучную темную пелену…
Ноги подкосились и Суна отняла руку, оперлась на Вихря и тряхнула головой, прогоняя накатившую слабость. Сатнэ стояла перед ней, смотря куда-то вдаль, и на несколько секунд Амарисуне показалось, что у нее ничего не вышло. А потом она заметила, что по щекам женщины текут слезы, а зрачки то сужаются, то расширяются, впитывая в себя заново обретенные образы. И эльфийка почувствовала себя безмерно счастливой.
— Ты чудо! — паренек взвизгнул и повис у растерявшейся Суны на шее. — Я всем-всем побегу расскажу! Дядька Ракш прострелами в пояснице мается, а у Джонки мама все время кашляет, а у…
— Погоди, не суетись, — раздался от дверей властный голос Мориана. Эльф, стоявший за порогом, посмотрел на Суну долгим, серьезным, изучающим взглядом.
— Почему не суетиться? — искренне не понял готовый сорваться с места паренек. Сатнэ придержала его на плечи и одарила Мориана широкой счастливой улыбкой.
Эльф поправил обруч на лбу.
— Потому, что силы Амарисуны не безграничны, а она очень устала.
"Она очень счастлива, глупец", — толкнулся в висках Целительницы уже знакомый ехидный голос. Суна была вынуждена признать, что голос прав.
Она давно не ощущала себя настолько счастливой и нужной. И хотя забота Мориана была на редкость приятна, а в его слова был резон, эльфийка поняла, что будет принимать нуждающихся в помощи до тех пор, пока не упадет.
— Приводи, — кивнула она пареньку. — Я буду счастлива, если смогу еще кому-то помочь.
***
— Ранавэлл!
Этот крик… это шутка, да?
— Лучше бы ты помогла им, а не бежала, чтобы потом придти ко мне!
Я не предатель…
— Лучше бы ты помогла им…
Я не предатель, правда ведь?
— …бежала, чтобы потом придти ко мне!
Я предала их всех.
Я не виновата, не виновата… Верните меня туда, я докажу… я больше не могу… я так счастлива видеть радость в глазах тех, кому помогла. Но моя кровь кричит, что сейчас время для сражений. Он должен… должен ответить, каких?
Пыль на каменных ступенях взметнулась вверх к колонам из нежно-сиреневого камня. Заплясал на блестящих прожилках солнечный луч…
Лестница вдруг побежала вперед, как будто кто-то быстро поднимался по ней. Стало темнее, распахнулись хлипкие двери, и из темного огромного зала дохнуло холодом и старой пылью…
Впереди мерцал свет. Теплый, манящий, странный, зовущий.
Яркая вспышка ослепила на миг — и стало светло, как днем. Распахнулись высокие ставни, ударили в уши крики, и мимо, как будто сквозь, метнулись фигуры.
— Мессайя!