— Силель…
Суна рывком села в кровати и прижала руку к груди. Сердце колотилось так, что стало страшно: вдруг сейчас оно устанет и замрет навечно. Девушка вытерла пот со лба и спустила дрожащие ноги с кровати.
За окном были сумерки — устав за день и истощив все силы на целительство, Амарисуна провалилась в сон, стоило прилечь.
И хотя дождь, вопреки всем опасениям, так и не начался, у Целительницы было ощущение, что стоит ей выйти за порог, как ее смоет потоком — до того сонно и мутно ей было. Девушка протерла глаза. Поднялась, открыла дверь, сделала несколько шагов и прислушалась. Внизу было шумно — то ли много народу заглянуло переждать дождь и заодно перекусить, то ли какая-то громкая компания собралась.
Тщательно приведя себя в порядок, эльфийка медленно спустилась по деревянной лестнице и огляделась. К счастью, никого из исцеленных она не увидела, пальцем на нее тоже вроде никто не показывал — обернулись пару раз, да и все, из чего Суна сделала вывод, что поток слухов и нуждающихся в помощи посетителей на сегодня иссяк и можно спокойно перекусить. Для этой цели прекрасно подошел бы стол в углу, но — увы и ах, там уже сидела мрачного вида троица, тихо переругивающаяся о чем-то. Амарисуна прищурилась, приглядываясь. Сельтены.
— Надеюсь, они про Аппру ничего не слышали, — пробормотала она, скосив глаза на соседний с сельтенами стол. Там сидел Мориан — свежий, будто и не было долгого пути, спокойный и расслабленный, с аппетитом уминавший какую-то похлебку.
— Мог и меня разбудить, — села Амарисуна напротив. Эльф зачерпнул ложкой, прошкрябав по дну деревянной миски.
— Зачем? Ты сегодня делала хорошие, трудные вещи, и тебе надо было отдохнуть.
— Ты и вправду считаешь, что это хорошие вещи? — спросила Суна серьезно, наклонившись вперед. Мориан отодвинул тарелку и уставился на девушку.
— Ты меня удивляешь, — ответил он. — Неужели ты и впрямь сомневаешься в том, что это великое благо и великое дело — исцелять других, возвращая им радость и надежду?
— А может быть им сейчас надо что-то другое? Меч, например? Силери? — спросила девушка, глядя на эльфа в упор.
— А ты представляешь себе, как надо держать в руках меч и силери? — выдержал ее взгляд Мориан.
За соседним столом какой-то мужчина, в плаще, с надвинутым на лоб капюшоном, со стуком поставил на стол кружку и громко позвал разносчицу.
— Кстати и я бы перекусила, — жестом переманила ее к себе Суна.
Разносчица — молодая девушка — постреляла глазами в сторону Мориана, невнимательно выслушала заказ и удалилась в сторону кухни, тщательно покачивая бедрами.
Эльф печально вздохнул и покачал головой.
— По Названной соскучился? — подначила Амарисуна. Мориан поднял миску и, совершенно не стесняясь, облизал стенки и дно.
— Очень вкусно, — невозмутимо ответил он на немой вопрос в глазах Целительницы. — А по Названной я не соскучился. Мне, знаешь ли, в этой дороге вообще скучать не приходится.
— Я заметила, — Амарисуна прищурилась и наклонилась вперед. — Что же такое скрывает наш вечно серьезный, неразговорчивый эльф?
— Ничего, — пожал плечами эльф. — Ничего такого, что ты… должна сейчас знать.
Возникшая за спиной разносчица поставила на стол тарелки с едой и кружку воды.
Целительница едва слышно вздохнула и взяла в руки ложку.
Пока она ела, Мориан неторопливо пил из кружки — по заверениям хозяйки постоялого двора на редкость приятный и бодрящий напиток. По мнению Амарисуны — простую воду с ароматом ягод, которые еще и вылавливать надо.
— Мориан, — вспомнила девушка наполовину сон, наполовину кошмар. — А кто такой Силель?
— Не знаю, — вполне искренне отозвался Мориан. — Это эльф?
Суна пожала плечами.
— Может быть, это и не эльф. Может быть это вещь? Никогда не слышал?
— Нет. Но зато нашел, пока ты, спала кое-что интересное. Доедай быстрее и покажу, — загадочно ответил Мориан.
Амарисуна недоверчиво посмотрела на эльфа.
— Меня ожидает какой-то подвох?
Эльф подпер голову рукой.
— Странная ты, Амарисуна. Когда надо бежать — принимаешь бой, когда бояться не надо — готовишься к драке.
Мориан погладил Целительницу по руке и Суна поперхнулась.
— Не стоит бояться меня, — неожиданно серьезно закончил эльф. — Если кто-то и сможет защитить тебя, то это я.
— Ага, в смысле сам в земельку закопаю, чтобы другим не досталось, — пробормотала эльфийка, торопливо доедая.
Мориан тяжело вздохнул.
— Можно вопрос?
— Спвавивай, — невнятно отозвалась Амарисуна, пытавшаяся откусить от куска хлеба. Хлеб был если не позавчерашний, то долго пролежавший на открытом воздухе точно.
— Почему ты все-таки согласилась, чтобы я был твоим провожатым? Я не спрашиваю, почему ты помогла мне в святилише, но почему ты поехала со мной?
Мориан помедлил и коснулся пальцами руки Суны. Девушка вскинула на него глаза, но руку не убрала, и они так и остались сидеть, напряженно касаясь друг друга кончиками пальцев.
— Потому, что я тебе поверила.
— Но тебе противно видеть рядом Изгнанника? — продолжал допытываться Мориан. Девушка честно прислушалась к себе.
— Уже нет. Но…
— Но? — подался вперед эльф. Суне показалось, что сельтены за соседним столиком очень внимательно к ним прислушиваются.
"Но ты сказал, что кто-то из тиа предатель, и я боюсь, что могла все же ошибиться в тебе, и на самом деле предатель — ты", — хотелось ответить Амарисуне. Вместо этого, понизив голос, она спросила:
— За что тебе поставили клеймо, Мориан?
Эльф убрал руку и обхватил кружку.
— Представь, — помедлив, ответил он, — что однажды, внезапно, твоя жизнь полностью меняется. Нет никакого пути назад, неизвестно, что впереди и ты вынужден просто засыпать и просыпаться, не зная, что ждет тебя в следующий день. Ты захотела бы говорить именно об этом в тот момент, когда у тебя появился соплеменник, собеседник, который не косится на твое клеймо?
— Ты не можешь ответить, да? — Суна отодвинула свою тарелку в сторону.
— Да, — признался Мориан. — Я не сделал ничего намеренно, поверь. Но моя история тебе… не нужна.
— Знаешь, я очень не люблю выезжать за пределы своей земли, — помолчав, сказала Целительница. — Мне неуютно в путешествиях, мне плохо вдали от своего дома. Не представляю, что должен чувствовать тот, кто не может вернуться в свою землю.
Эльф откинулся на спинку стула и внимательно, оценивающе, посмотрел на девушку.
— Поела? — неожиданно бодрым голосом спросил он, как дверь закрыл за последним разговором. Суна, настроившаяся на откровенные рассказы о жизни, недовольно поморщилась.
— Поела.
— Тогда идем, — эльф встал из-за стола и протянул Амарисуне руку.
Девушка с трудом отодвинула массивный стул.
— И кто только такие вещи делает, — проворчала она, оперевись на руку Мориана. Надорвешься, пока с места сдвинешь.
— Ничего-ничего, — усмехнулся мужчина. — Ты еще не была у аргов. Представь: один длинный стол и две скамьи. Зажут тебя с обоих боков — и сиди себе, пока все не наедятся и не наговорятся.
Целительница только хмыкнула. Уже у двери ей показалось, что на нее кто-то пристально смотрит, но, когда она обернулась, то увидела лишь сельтенов, доедающих ужин, одинокого арга, да троих сельтов.
— А куда мы идем? Спохватилась Целительница уже снаружи, вглядываясь в спутившуюся темноту. Было сыро и от земли тянуло холодом, предвестником грядущих заморозков. Небо было черным и беззвездным, одинокая луна, казалось, смотрела прямо на Целительницу — вдумчиво, пристально, печально.
Мориан показал прямо, на дорогу.
— У меня есть здесь одно любимое местечко. Пожарище на самом краю села.
— Пожарище? — удивилась Амарисуна. — Нет уж, я лучше снова спать лягу, — Суна развернулась обратно в сторону постоялого двора.
— Идем, — эльф потянул девушку за собой — та только ойкнула.
— Что за прихоть? — недовольно проворчала Амарисуна, когда Мориан выпустил ее руку. Под ногами подчавкивало и девушке показалось, что ее левый сапог немного протекает.