— Слушай, а вот что ты только что сказал? — упер светловолосый Мориану палец в грудь. Мориан проследил за пальцем.
— Я? — сделал он вид, что забыл.
— Ты, ты. Собственно, наследный тиа — это как раз я, так что я не понял, что ты там говорил про тиа и иди себе? Ты мне сказать хочешь, что у меня объявился побочный брат что ли? Как в старых рассказах, которые моя бабушка так любила?
Эльф совершенно неожиданно улыбнулся, словно сама мысль о таком развитии событий его насмешила, и поднял левую ладонь. Мориана прошиб холодный пот. Одно дело, наклонить в ответ на приветствие голову простому эльфу, или отшутиться, другое — проигнорировать приветствие тиа. А покажи-ка ты ладошку, а что там у нас? Клеймо? А ну-ка, Стражи! За шиворот его и вон отсюда. Да приметы по всем землям перекиньте, чтобы не пускали. А то и руку отрубим, если сопротивляться будет. Пауза затягивалась, Тиа недоуменно сдвинул брови. Мориан уже подумывал, не изобразить ли ему конвульсии от внезапного приступа неизвестной болезни, или же просто спастись бегством, как сзади раздался крик на грани визга, и кто-то повис у Мориана на шее.
— Люби-мый, где ты пропадал?! — вопрошала какая-то эльфийка голосом Амарисуны, параллельно теребя Мориана за уши и ероша волосы.
Тиа несколько стушевался.
— Ой, настоящий тиа, да? По одежде вижу! Какой хорошенький! — с бесцеремонностью наивной дурочки из отдаленных земель Суна бросилась обнимать эльфа. Эльф приосанился и неуверенно приобнял Амарисуну. Со стороны спутницы тиа раздался отчетливый зубовный скрежет
— А я все думаю, чего мой вкуснюлечка не идет на свидание, а он с самим тиа говорит! — продолжала болтать Суна, беря Мориана под руку и потихоньку отступая. — Мы все путешествуем, но вот так вот на улице тиа встретить, — продолжала она нести откровенную чушь, словно приехала не из эльфийской земли, а откуда-нибудь от сельтенов, чьего правителя можно было увидеть разве что на торжествах — да и то под усиленной охраной.
— Можно я его у вас заберу, я так соску-училась! — Амарисуна игриво помахала рукой тиа, и поволокла Мориана прочь.
— Вкуснюлчека?! — с изумленным отвращением спросил Мориан, когда они отошли подальше.
— Ты хоть обними меня для виду, — прошипела Амарисуна, поворачивая голову через плечо и косясь на оставшихся позади эльфов. Мориан с готовностью обнял девушку за талию и сбавил шаг.
— Вовремя ты появилась. Как ты догадалась, что это тиа?
Амарисуна хмыкнула.
— Хороша б я была, если бы, живя тут, не запомнила как выглядит наследный тиа.
— В самом деле, я и забыл, — пробормотал Мориан. — Я, кстати, тебя искал — ужин вроде как намечается.
— Ну так иди, питайся, — Суна еще раз обернулась, удостоверилась, что они отошли на безопасное расстояние, помедлила и все-таки сбросила руку Мориана с талии.
Девушка присела на кованую скамейку на левой стороне аллеи.
— Пойду. Вместе с тобой, — Мориан сел рядом. — Ты знаешь, я не буду делать вид, что мне все равно, и что я не любопытен. Скажу так же, что Улиэнь не считает тебя предателем.
— Но? — спросила проницательно Суна.
— Но бросать тех, кто нуждается в твоей помощи, бросать тех, кого якобы любишь — этому я не учил, — процитировал эльф.
Амарисуна закрыла глаза.
— Спокойно здесь, да? Мориан, — Амарисуна открыла глаза и повернулась к эльфу. — А если я тебе расскажу — ты мне посочувствуешь или тоже сочтешь, что я не права?
Мориан покрутил носком сапога.
— Я пока не знаю, что ты мне расскажешь, — резонно ответил он. И, глянув на погрустневшее лицо Амарисуны, добавил:
— Но точно не встану и не уйду, сказав, что не желаю тебя больше видеть.
Суна по-хозяйски положила голову эльфу на плечо. Мориан вздрогнул, но промолчал.
— Это если тиа пойдет, — пояснила Суна не очень убедительно. — Пусть видит, что тут такая идиллия, что не до приветствий.
— А у нас, оказывается, идиллия? — шутливым тоном спросил эльф, легонько щелкнув девушку по макушке.
Эльфийка не ответила, повернула голову, устраиваясь поудобнее, потом вздохнула, выпрямилась и облокотилась затылком о спинку скамейки.
— Я тебя не прогонял.
— Я сама прогналась. Ты знаешь, когда я была ребенком, родители, вернувшись из очередного путешествия вглубь земель, решили взять меня в Миарронт. По-моему, там был какой-то праздник, а родители всегда были достаточно широких взглядов, в том смысле, что они не считают, что эльф должен сидеть в границах своих земель, и делать вид, что другого мира не существует. Они и воинов Клана всегда уважали, а с Улиэнем — отец, когда был подростком, вместе играл, Улиэнь совсем маленьким был.
— Где они сейчас? — перебил Амарисуну эльф. Та пожала плечами.
— Последний раз они прислали шэт'та откуда-то из-за гор. Остановились в человеческом селении, очень довольные жизнью. Обещали, что вернутся, когда у нас холода пройдут, и навестят меня. Может быть, останутся на какое-то время.
— Так значит, Миарронт, — вернулся Мориан к предыдущей теме.
— Да. Солнце светило, было много музыки, стало жарко, мы устали от шума и зашли в корчеву.
Суна зябко повела плечами.
— Через стол от нас сидели несколько мужчин. Не помню, то ли им отец не понравился, то ли мама, наоборот, приглянулась. А может быть, просто скучно стало…
Амарисуна обхватила себя руками за плечи.
— Помню, как папа стоял и пытался что-то им вежливо объяснить, надеясь защитить нас. Как мама меня к себе прижимала, а они хохотали и выкрикивали что-то. А потом из-за другого стола встал сельт. И подошел к нам. Просто подошел, сказал что-то и положил отцу руку на плечо.
У него не было оружия, он не кричал, не угрожал, но мне вдруг показалось, что передо мной выросла каменная стена. И никто нас теперь не тронет.
— Не тронули? — тихо спросил эльф.
— Не тронули. Я не могла заснуть в ту ночь. Мне было очень стыдно, что на какой-то момент мне захотелось, чтобы моим папой был тот сельт. Чтобы никто никогда больше не смог оскорбить нас. Не знаю, что чувствовала мама.
— Меня больше интересует, что твой отец чувствовал, — пробормотал Мориан. Ему вдруг захотелось оказаться в той корчеве, только чтобы Суна была не ребенком, а такой, как сейчас. И чтобы перед ней, стеной, стоял он, а не оставшийся неизвестным сельт.
— Когда родители снова уехали, я попросила отца Улиэня взять меня в школу. Мне показалось, что так я смогу избавиться от чувства стыда и беспомощности. Быть ученицей в единственной школе, где наставник — эмъен. На территории эльфов. Да о них легенды ходили!
— Почему ходили? И сейчас ходят. Например, как пара воинов, арга, надувшего их при расчете, вернулись и повесили за ногу, прямо над лавкой. А на следующий день весь его клан пришел требовать сатисфакции. Так их вдоль аллеи за ноги и подвесили. А когда те немного остыли — сняли и устроили совместную попойку на всю ночь. Еще и скидку на тренировочне мечи выбили.
Суна слабо улыбнулась.
— Отец Улиэня меня не взял, но отправил к Улиэню. В группу молодых учеников. Я была не самой худшей ученицей, правда, — в голосе Суны появились нотки гордости.
— Мне тяжело было, не скрою. Но когда я впервые выиграла тренировочный поединок — я наконец-то почувствовала себя кем-то. И с кем-то. Под защитой.
Я очень гордилась нашей школой.
— А как же целительство? Или у тебя тогда еще не было дара? — полюбопытствовал эльф.
— Был. Но я как-то не обращала внимания. Ну, ранку залечу. Ну, вывих пройдет. Родители не сразу заметили, что у меня есть такие способности. А когда обнаружили — я уже загорелась идеей стать воином Клана и отказалсь идти в ученицы к Целительнице. Хотя та очень настаивала. Говорила, у меня редкий, очень редкий дар.
Амарисуна тяжело вздохнула.
— А потом мы стали выезжать за пределы земли. С мелкими заданиями, первые пробы сил.