Если мы с вами завершили наш разговор.
Мориан пожал плечами.
— Все, что мы знали — теперь знаешь и ты. Тебе решать, поможет это как-то уберечь деревню, или нет. А толку разговаривать, когда мы ничего больше сделать не можем, я не вижу. Лучше уж подари своим жителям хороший праздник.
"Может быть, последний", — мрачно подумала Амарисуна.
Чибан положил седло на стол и поднялся. Веренея немедленно забралась на его место и вперилась в Алларда долгим, задумчивым взглядом.
Суна проводила Чибана взглядом, проследила в окно, как он обходит обедающего Вихря по широкой дуге, и глубоко вздохнула. Веренея обнаружила отслоившуюся от столешницы щепку и принялась сосредоточенно поддевать ее пальцем.
— Семь селений. Смех, да и только. Это даже не помеха для Амарга, — высказалась девушка, наконец.
Мориан побарабанил пальцами по столешнице.
— Только бы шэт'та нас нашел. Как только мы отсюда уйдем, посланник нас не отыщет. Даже такой умный.
— Я все спросить хочу, — вмешалась Аэль. — Как земля Милари могла быть центром, если находится так далеко?
Эльф чуть нахмурился.
— Раньше через горы было сделано несколько сквозных проходов. Они были разрушены во время войны. Вендориан и Амэль Юрэнан являлись приграничными землями, и еще часть земель лежала за Милари. В войне они были сожжены, и по окончании сражений эльфы ушли за Вендориан и Амэль, на мало освоенные земли, заново отстраиваться там. Рядом с людьми, сельтенами и сельтами, но зато подальше от залитых кровью пепелищ.
— Я не хочу пепелищ, — отозвалась вдруг Веренея, закончившая отдирать щепку от столешницы. — Дядя Мориан, расскажите мне лучше сказку, а то скучно.
"Дядя Мориан" сделал такое лицо, будто девочка предложила ему отведать отборного яда. Аллард хихикнул.
— Зачем тебе сказка, дитя? — осведомился эльф. Веренея слезла со стула, подтянула штанишки и шмыгнула носом.
— Предсказатель Теорен недавно пообещал, что вы придете. И даже рассказал про вас сказку. Красивую, мне понравилось. Хочу еще такую послушать.
— А что такая кроха, как ты, делала у предсказателя? — опустилась на корточки перед Веренеей Аэль. Девочка снова подтянула штаны.
— Я с ним играла.
— Сколько ж лет этому вашему Теорену? — удивилась Амарисуна. Веренея растопырила пальцы и, нахмурив лобик, беззвучно зашевелила губами, считая.
— Девять, — наконец ответила она. Мориан и Суна переглянулись.
— И что же это за сказка? — спросила Аэль, в приступе внезапной нежности приобняв Веренею. Ей вдруг подумалось, что она была бы не против, когда-нибудь иметь такую вот дочь.
Девочка вдруг улыбнулась.
— Про волшебницу эльфов, которая теперь спит там, за горами и ждет, когда ее разбудят. Предсказатель сказал, что вы идете к ней.
Повисла пауза.
— Мне кажется, нам стоит пойти, поздороваться с этим самым Теореном, — нарушил молчание Мориан.
***
Предсказатель жил в доме у самого края деревни — одноэтажном, добротном, отороченном рядами отцветших цветочных клумб по периметру. Мать Теорена — румяная женщина средних лет, вышла на крыльцо как раз в тот момент, когда друзья ступили на ведущую к дому тропинку.
— Вы должно быть те самые гости, о которых все говорят? — улыбнулась она. — Теорен предупредил, что вы придете. Я оставила кое-что перекусить, на случай, если Чибан совсем забыл покормить вас. С него станется. Мне надо помочь с приготовлениями к празднику — но вы не стесняйтесь, проходите.
— Спасибо, — растерялся Мориан. Женщина спустилась с крыльца и на прощание помахала рукой. Суна пригладила рукой волосы.
— Этот Предсказатель смущает меня все больше, — призналась она. — Я бы даже сказала, что мне страшно.
— Тогда не стоило сюда приходить, — пожал плечами Аллард. — Но если мы все-таки хотим узнать про волшебницу за горами…
Эмъен замолчал. Дверь дома медленно отворилась, и на пороге появился худенький мальчик, с тонкими, спутанными волосами, обеими руками придерживающий мешковатую длинную рубаху, то и дело готовую сползти с плеч. На бледном, миловидном лице ребенка, как две случайно сошедшие с неба звезды, сияли синие глаза. Именно сияли — это был не блеск, не отражение лучей заходящего солнца, а свет, приглушенное мерцание свечи, будто сама душа хотела взглянуть на окружающий мир.
— Великая тиа Милари, — сказал Теорен тихо. — Я рад видеть перед собой наследного тиа, — обратился он Мориану. Эльф моргнул.
Мальчик перевел взгляд на Алларда, Суну и Аэль.
— Сын великого Амарга, Хранительница и молодая воительница. Судьба выбрала тебе достойных помощников. Проходите.
Предсказатель повернулся и вошел в дом.
— У меня от него мурашки по коже, — призналась Аэль. Мориан помедлил и первым поднялся на крыльцо.
Теорен сел возле большого, выскобленного добела стола, забравшись на стул с ногами, и отхлебнул из кружки, стоявшей перед ним. В центре стояли две глубокие миски, накрытые полотенцами, — видимо, обещанный матерью предсказателя ужин.
Мальчик поставил кружку и в упор взглянул на Алларда.
— Это был очень смелый обряд, — уважительно произнес он. Эмъен подпер голову руками.
— Мальчик, ты пугаешь меня, — честно признался он. Теорен моргнул.
— Мы пришли… потому что узнали о… о сказке про спящую… — запуталась, начав было Аэль.
Теорен внимательно обвел всех взглядом.
— Это очень красивая сказка, — обнял он руками колени, подтянув их к подбородку. — Послушайте. Я давно ждал, чтобы рассказать ее вам.
Были времена, когда правящий эльфийский род хранил у себя древнее сокровище, силу, доставшуюся им от тех, кого Знающие зовут Первыми. Первые дали роду право использовать его в час, когда давний враг вновь придет в этот мир.
И право дать сокровищу имя и форму. Правящий род назвал: Силель — "Голос неба", а выбранные Первыми помощники — эмъены — предложили облечь сокровище в форму меча.
Сила Силеля безгранична и бесконтрольна, если перейти черту. Во дни волнений, Тиа и тринадцать Хранителей делили меж собой дар Силеля, с его помощью охраняя границы, помогая нуждающимся, усмиряя вражду и даруя надежду.
Но лишь тиа могли перешагнуть дозволенную грань и узреть истинную силу меча.
Увидеть ту, того, кому дали имя Мессайя, Мессия. Дитя мироздания, способное низвергнуть врага обратно во тьму, откуда он пришел. И лишь тиа могли вернуть Мессайю обратно в небытие, где он покоится.
Если же Мессайю призвал бы кто-то из Хранителей, то расплатился бы за поступок своей жизнью, а Мессайя не смог бы уйти в небытие и погиб. Так, мир лишился бы защиты навсегда.
Враг хитер и умен, и когда пришло время возродиться, он выбрал своим голосом и оружием тех, кому тиа доверяли больше всех в этом мире. Эмъенов.
Началась война.
Великая война, в которой семья тиа и Силель, благодаря тщательно спланированной уловке эмъенов, оказались далеко друг от друга.
И погибли слишком многие, прежде чем тиа Милари смогла добраться до дворца, где остался силель. Оставшиеся в живых Хранители и день, и ночь держали бой, не подпуская стремившихся завладеть Силелем эмъенов ко дворцу.
Пятеро из тринадцати, последняя надежда этой войны.
Они почти справились.
Эмъены ворвались во дворец в тот момент, когда Милари начала призывать Мессайю.
Хранители дрались из последних сил, прикрывая тиа, но правительница не успевала закончить обряд.
И тогда она изменила заклинание. Вся собранная ей сила обрушилась на землю Милари, разрушая, выжигая дотла, сметая всех, и врагов, и друзей.
Тиа остановила время внутри дворца. Там, много десятков лет, не живут и не умирают застывшие в межвременье Хранители и Милари. Их существование поддерживается силой заклинания.