…Амарг стоял на плоскогорье, поросшем низким, пестрым разнотравьем. По небу быстро бежали серые, рваные облака, и дул холодный резкий ветер. Пахло полынь-травой и хотелось петь, раскинув руки, песнь великого рода.
Потом. Он споет ее потом, вместе с Ашой, когда женщина, что стоит рядом с тиа, упадет с порванным горлом. Амарг обернулся и посмотрел на Деву, стоящую позади. Золотые как солнечные лучи волосы блестели как чешуя и змейками скользили по плечам. Нежное лицо с гладкой, будто фарфоровой кожей напоминало о старинных работах великих художников.
Хрупкое, стройное тело казалось окутанным легкой дымкой, и весь этот образ был достоин поклонения величайщих народов и древнейших родов.
Вот только глаза выдавали сущность Девы — холодные, жестокие, водянисто-голубые, как у речной рыбы ла-ан, колодец теней, куда нельзя смотреть, иначе потеряешь душу.
Сила Амарга, что сокрушит Мориана.
Женщина и Дева двинулись друг к другу кошачьим шагом, присматриваясь, примериваясь
От Правителя и тиа тянулись к Деве и Женщине тонкие невидимые нити — паутинки. Каждое движение, каждая эмоция, каждое ощущение будут бежть от воительниц к правителям. Тот, кто ослабнет, сдастся первым — проиграет и погибнет.
В руке у Девы блеснул, возникнув из неоткуда, длинный черный клинок. Ни рукояти, ни оплетения, — ничего, но Дева держала клинок так, будто острые края, впивающиеся в ладонь и пальцы, не причиняли никакой боли. Дева замерла и вдруг прыгнула вперед, словно пронеслась по воздуху, целясь Женщине прямо в горло. Та не отступила — только подставила под удар невесть откуда взявшийся шест. Мориан поморщился.
Женщина крутанула шест и ударила Деву в плечо. Амарг чуть прищурился.
Клинок и шест танцевали в воздухе, первый — холодно блестя в тусклых, едва пробивающихся сквозь облака лучах, второй — порхая как диковинная бабочка.
Дева увернулась от шеста и рубанула клинком наотмашь. Женщина прикрылась шестом — и клинок, ударившись о него, разлетелся пополам. Амарг еле слышно застонал. Дева отбросила обломок в сторону и кинулась на Женщину. Две фигуры покатились по земле, душа друг друга, царапаясь и кусаясь. Нет, две стихии сплелись в противоборстве, вгрызаясь друг в друга, дрожали натянутые нити, и их владельцы изо всех сил старались не упасть, побороть охватившую их слабость, прогнать накатившую боль и выиграть.
Это был долгий бой, и человек не увидел бы ничего, кроме двух сгустков света, мечущися в воздухе, да эльфа и эмъена, судорожно хватающих воздух ртом.
Женщина вцепилась пальцами в горло Девы и сдавила его. Дева захрипела, забила ногами, и схватила Женщину за кисти рук, оттаскивая от шеи. Повернула голову и впилась зубами Женщине в запястье. Та вскрикнула и тыльной стороной ладони ударила Деву в лицо. Попала кончиками пальцев в глаза — Дева зашипела как раскаленный уголь под дождем. Женщина поднялась, замахнулась, и в руке у нее появился острый нож. Дева извернулась, пнула Женщину ногой в живот и подхватилась с земли. Блеснул меч, сверкнула молния, и меч выпал из обожженной руки. Женщина взманула руками и Дева вспыхнула огнем, что сухое дерево. Страшно закричала — завопила и смахнула с себя пламя. Пошатнулась — черная, обгоревшая, скрючила пальцы, подпитываемая ненавистью Амарга, и выпустила тысячи острых иголочек. Иголочки вошли под кожу Женщине и, живые, вгрызлись в плоть, стремясь добраться до костей.
Мориан кричал и раздирал ногтями кожу, что жглась и под которой, казалось, ползли тысячи мелких насекомых.
— Милари…
— Заклинание стихий, тиа.
Закрыл глаза, распахнул и Женщина, ведомая его приказом, позвала ветер. Это было последнее заклинание, последний козырь — беспроигрышный, ведь эмъены не умели обращаться к стихиям. Закрутилась у ног Женщины поземка, влился в нее ветер с дождем, присоединился суховей да вестник пожара, и обняли Деву. Вырвали из рук вынутый из ножен кинжал, выдернули прядь волос и принялись отщипывать по кусочку кожи, с рук, которыми она загораживала лицо, с плеч, с ног, когда Дева упала на колени. С неба спланировала воронья стая, замахала крыльями, стараясь острыми клювами добраться до Женщины, но ветер лишь расхохотался, да разметал вороньи перья по земле.
Амарг повалился на бок, закашлялся, пытаясь вздохнуть, и заскреб ногтями землю, силясь подняться.
Аша…
Мориан выпрямился, набрал в грудь воздуха для последнего приказа. Того, что вложила в его уста сама Милари, ибо он не знал этой силы, магии стихии и этих слов.
— Мориан!
— Суна!
Женщина обернулась. Отвлеклась на мгновение, испугалась за тех, кто остался там, на земле.
Дева отняла окровавленные руки от лица, прищурила уцелевший глаз, нащупала кинжал и с коротким криком ударила Женщину в живот. Та пошатнулась и беззвучно упала. Ветер стих.
Мориан медленно осел на землю.
Это произошло в тот момент, когда второй из оставшихся четырех эмъенов упал с рассеченным снизу вверх животом. Аэль дралась в последний раз — яростно, беспощадно, бесстрашно. Суне, намного хуже владевшей мечом, оставалось только прикрывать подругу, отчаянно отбиваясь от атак эмъенов.
И с каждым мгновением схватки ей все больше казалось, что она вот-вот проиграет.
— Суна! — Аэль извернулась и достала мечом ближайшего противника эльфийки. Та, только что прозевавшая его выпад, пошатнулась и сделала несколько шагов назад, к границе.
Эмъен, зашипев, встал в оборонительную позицию, рядом с товарищем.
Внезапно земля задрожала, заходила ходуном, заставляя судорожно махать руками, чтобы не упасть. Эмъены завертели головой, и тут же с неба посыпался град. Горячие градины забарабанили по камням, чтобы мгновенно исчезнуть, испариться, взвыл и стих ветер.
Взгляды всех обратились на тиа и Правителя, застывших неподалеку.
Медленно, беззвучно, как в кошмарном сне, где все как назло видишь слишком отчетливо, где каждое действие — замедленно, Мориан упал на землю, уткнувшись лицом в заснеженную землю.
Амарг глубоко вздохнул, приходя в себя. Повернул голову, взглянул на Амарисуну и, торжествующе улыбнувшись, шагнул к ней, протягивая руку.
Наверное, время и впрямь в этот момент становилось, иначе Суна, смотревшая, не могущая оторвать взгляда от неподвижной фигуры Мориана, не могла объяснить, почему вдруг она увидела Аэль прямо перед собой.
— Силель, — шевельнулись губы, и девушка резко толкнула Хранительницу в грудь. Та потеряла равновесие, сделала еще несколько шагов назад и упала, пребольно ударившись затылком. Сзади Аэль появился эмъен. Подруга еще успела повернуться, поймав испуганный взгляд Суны, поэтому меч вонизился ей в грудь, а не в спину. Вошел на половину клинка, выйдя слева от позвоночника. Аэль сделала шаг вперед, пошатнулась и упала набок.
Суна истошно закричала. Амарг бросился к ней и ударился грудью о невидимую преграду. Дернулся снова — и снова отскочил.
Граница. Аэль толкнула Амарисуну за черту, к которой они так близко подошли за время сражения.
Теперь уже не узнать, как девушка догадалась, где именно граница проходит.
Силель.
Суна медленно поднялась на ноги и прижала руки к горлу, пытаясь вздохнуть.
— Вернись, вернись, дрянь! — заметался за границей земли мигом растерявший всю свою выдержку и торжество Амарг. — Ты должна провести меня туда! Ты должна провести меня туда!
Амарисуна замерла, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мир вокруг моментально растерял звуки и краски. Остались только слова, бьющиеся в голове в такт сердцу — если бы не эти утешающие, успокаивающие слова, сердце бы уже остановилось.
Это сон. Я знаю, это просто сон. Я открою глаза и Мориан, Аэль и Аллард будут рядом.
— Кровь, — застыл на месте Амарг. Глаза его закатились, и он упал на колени, подняв руки со скрюченными пальцами к небу. Тело эмъена конвульсивно дернулось, на губах выступила пена.