— Домой хочу, — вздохнула Зося. — Разобраться во всём. Понять, куда я попала и что дальше делать!
— Домой тебе, боюся, не попасть. Тихо, тихо! Не лотоши! — прикрикнула бабка на встрепенувшуюся Зосю. — Поговорим. Обязательно поговорим. Тогда и разберёшься. Но сначала нужно поесть.
— Спасибо. Не хочется что-то. Поем, а потом не смогу уйти от вас! — выпалила Зося и покраснела. Ей стало неловко перед бабкой, но вид самобранки совсем не внушал доверия.
— Не сможешь уйти. — подтвердила бабка. — Да только не от меня. У Филониды ведь ела-пила? Андрюшка тебе что-то подносил?
— Молоко пила. Хлеб ела… — прошептала Зося. — И квас пробовала… у Андрея…
— Вот то-то и да то! Крепенько тебя привязали.
— Андрей мне помог! Научил как забрать футболку! Но я забыла про булавку. Мне нужно найти булавку! Тогда меня выпустит! — залепетала Зося, однако бабка её перебила.
— Помог себе на прок! Эх, девчоночка! Что же ты сама к ним пришла? По доброй волюшке! Сама попила-поела да имя своё назвала!
— Я приехала, чтобы помочь другу. Корней Иванович нас к Филониде Паисьевне отводил еще раньше… на практике… а потом он утонул… — Зося заговорила сбивчиво и не смогла сдержаться — расплакалась. Почувствовала себя маленькой и беспомощной, как запутавшаяся в паутине муха.
— Хватит мокрень разводить! — бабка прихлопнула по столу. — Поедим сейчас. После разговор будет. Только хорошего тебе вряд ли скажу. Не понравится тебе мой сказ!
— П-п-почему не понравится? — всхлипнула Зося.
— Потому! Не уйти тебе отсюда. Просто так не уйти! Прасковья, бабка Андрюшкина, ни за что не отпустит! Это она тебя в шалаш отправила? Она велела булавку искать?
— Она. Не могу поверить, что она плохая! Она мне сказала круг начертить! Предупредила про русалок!
— И помог тебе тот круг? — хмыкнула невидимка. — Ты сама из него к русалкам и вышла. Спасибо, вовремя прочухалась. Да и полынь там лежала к месту… Андрюшка видать забыл…
— Сама? Я не помню! — Зося обхватила голову и покачнулась.
— С чего бы помнить, если под мороком была! А что ключик с дерева сняла — то молодец. Держал меня тот ключик!
— Как это?
— Прасковья перехитрила. Пришла вроде мириться, а я поверила, вот и словила от неё черное колдовство. Не в хороший час пришла, в мою слабину. Да еще и с внучком.
Сопуха бросилась к лавке, припала головой к коленям невидимки. По крайней мере так показалось сидящей рядом Зосе.
— Да не убивайся ты так, сопуша! Вы мне помочь не могли. Спасибо, хоть успела вас закляткой оградить. Тем и сохранила.
— Вы поэтому невидимы? — решилась, наконец, спросить Зося.
— Поэтому. Ключик ты нашла. А замочка то и нет. Прасковья ключик в замке провернула. Чтобы наверняка.
— Где его искать?
— Не знаю. Да и не нужен он. Главное — я дома! Родные стены постепенно выправят. С твоей помощью, конечно.
— Как это — с моей? — не поняла Зося.
— Да так. У меня останешься. Обратно то всё одно дороги нету. Буду тебя учить.
— Чему?
— Лес слушать, со стихийными жильцами договариваться, уметь защиту ставить от Прасковки и Андрюшки. Филонида не в счёт. Она сама жертва. Воскресила неживое, за то теперь и расплачивается.
— Её сестра — курнеля!
— Курнелька-то? Нет! Ты что ж, не поняла еще, что курнеля — Прасковья? Ведь была у неё в дому!
Голова закружилась, и Зося зажмурилась, прижалась к прохладной стене. От бабкиных откровений заныло под сердцем.
Что же теперь делать? Как выбираться из этого кошмара? И кому, в конце концов, можно верить?!
— Поешь. Успокойся. Потом поговорим обстоятельно. — бабка расправила самобранку и постучала по сохранившемуся целому кусочку. — Подай-ка нам, скатёрушка, чего не жалко. И к этому добавь курочку жареную, картошечку, огурков свежих да хлебушка.
Скатерть взметнулась над столом, а когда опала, перед Зосей появилась закопченная сковорода с жарёхой, краюха черного хлеба да парочка огурцов. От себя самобранка добавила два пакетика чая и пластиковую банку по боку которой было выведено коряво «Сахзам».
Сопуха принесла вилки, тарелки и нож. Начала нарезать хлеб аккуратными ломтями. Зося старалась на неё не смотреть — уж слишком жутко выглядело лицо бабкиной помощницы.
— Любишь ржаной? — бабка пододвинула девушке хлеб. — Пробуй!
Зося отломила кусочек, а потом потянулась к сковороде, не смогла больше сдерживать голод.
— Ешь на здоровьичко, — довольно промурлыкала бабка. — Теперь и познакомиться можно. Зови меня бабой Чурой.