Мигнула и погасла лампочка под потолком, потемнело как ночью, и лишь короткие всполохи молний освещали комнату.
— Электричество отключили. В грозу всегда так. Сейчас свечку достану.
Бабка прошаркала куда-то от лавки, заскрипел рассохшейся крышкой сундук, послышалось недовольное сопение.
— Как же я так сплоховала-то? Свечи все вышли, а я и не туда! Только обрядовые и остались…
— Поджигайте обрядовые! — разрешил Петька. — Так даже интересней!
— Нельзя обрядовые. Не для того сделаны! У вас вон, фонарики в телефонах. Как-нибудь перекантуетесь.
— Зарядки мало осталось.
— И ничего. Спать ляжете — никакая зарядка не понадобится.
— Спа-ать? — протянули девчонки. — С чего нам здесь спать? Нам в поселке комнату выделили!
— С того, что до утра теперь дождь зарядил. Грязи наделает, тропочки размоет. Вон как молнии шарашат! В такую-то непогоду вас не отпущу. Кровать у меня одна. Так что на полу постелю. Косточки у вас молодые. Болеть не будут.
— А давайте вообще не спать! — просиял Петька. — Вы нам еще страшилок подкинете! Или лучше погадаете! Призовёте невидимых соседей!
— Молчи! А то ведь и правда объявятся. Как бы после не пришлось пожалеть.
— Филонида Паисьевна…
— Молчи, сказала! На полу вам постелю… сейчас…
Отлично ориентируясь в темноте, бабка прошла в соседнюю комнатушку, брякнула чем-то, что-то задвигала.
— А по приколу здесь заночевать, — Петька словно не замечал недовольства девчонок. — Проникнемся деревенской экзотикой по полной! Будет о чём потрепаться на потоке.
Ответом ему было выразительно молчание, лишь за окнами продолжала бушевать стихия: завывал ветер, шумел дождь, золотыми стрелами мелькали дальние молнии. Зося даже боялась представить — что бы они делали, окажись в это время в лесу! Просто удача, что непогода застала их у бабки.
— Готово всё. Проходите, — позвала Филонида Паисьевна из комнатки.
— Нам нужно выйти… в туалет… — попросились Полина с Владиславой.
— На улицу даже не суйтесь. Ведро в сенях. Найдёте сами или проводить?
— Справимся, — подсвечивая темноту сотовым, девчонки вышли за дверь, и вскорости оттуда донёсся пронзительный визг. Чертыхнувшись, Петька бросился на голоса, и что-то покатилось с грохотом, девчонки заорали громче.
— Ведро перевернул, недотёпа! — сплюнула бабка досадливо. — А что орут — так то сыча увидали, у меня на чердаке сычи живут.
— Сычи? — удивилась Зося. — Совы, да? Они ручные?
— Какие-там ручные. Живут и живут. Я лаз наверх не прикрываю. У меня к нему лесенка приставлена. Да ты ж видала небось. А сычи любят на перекладину садиться. Сами махоньки, в темноте не различить. Только глаза золотым горят. Вот близняты и спужались.
— Может, посмотрите — как там ребята? — несмело предложила Зося.
Крики уже смолкли, но возвращаться никто не торопился. До них с бабкой доносились негромкие восклицания и будто бы сюсюканье.
— Да с чего мне смотреть? Наглядятся на диковины и сами придут. Они уж поняли, что нестрашно. Ты лучше послушай, что скажу. Как спать ляжете — возле каждой куколку пристрою. Пускай себе рядышком будут. Вы их не трогайте. Не обращайте внимания. Это вроде защиты.
— Защиты? От кого?
— Да так… От дурных снов. На новом то месте часто кошмары снятся. А куколки их до вас не допустят, спокойно проспите до утра. Иди-ка поближе… — Филонида Паисьевна цепко схватила Зосю за руку и притянула к себе. — Ты глаза прикрой, прикрой, ну… И моргни под веками. Три раза. Темнота и отхлынет немного.
Чувствуя себя очень глупо, Зося послушалась, зажмурившись, заворочала глазами. А когда открыла их — увидела повисшую вокруг серую тусклую дымку.
— Ну вот. Так-то лучше. Ступай теперь сюда, да не бойся. Иди за мной.
В соседней комнатушке было очень тесно, из мебели у стены притулился древний сундук и такая же тумбочка. Толстое одеяло на полу было простёгано цветными квадратами, на нём лежали три подушки и свернутая простыня.
— Нас же четверо…
— Парня с вами не положу! Нечего, нечего охальничать. В своей комнате устрою, возле кровати на коврике поспит.
Зося представила Петьку, свернувшимся как кот на коврике и подхихикнула. Бабка Филонида тут же шикнула на неё и стала тыкать рукой куда-то на пол.
— Вон куколки, вишь? Рядком лежат. Так вы их не трогайте. Пусть до утра побудут.
— Это же… маки? — Зося присела на одеяло и осторожно коснулась подсохшей коричневой коробочки. Это действительно были маки. На длинных стебельках наверчены были кусочки тканьки, для надёжности прихваченные нитками.