— Да он у Порфирыча, на чердаке. Как мамашка вернулася — сразу слинял.
— Отлично. Пусть там и остается.
Таня набросила на плечи палантин, с трудом натянула перчатки. Попросила тэрэньку набрать проточной воды, чтобы потом обмыть стекло.
Когда Валюха умчалась, Таня чуть кивнула своему отражению и легонько коснулась зеркала, невидимыми линиями прочертила на нём символ призыва, положила на него ладони и стала ждать.
Сосредоточиться как следует на процессе получалось плохо — разглядывая себя, Таня заметила отросшие корни волос, требующие срочной прокраски. И небрежность линии бровей. И морщинку на переносице. Что-то она запустила себя. Надо бы записаться к косметологу, да и в бассейн неплохо бы…
Подобные мысли были совершенно не свойственны ей во время работы, и это означало, что она начала входить в образ Зоси.
В отражении тоже начали происходить перемены — оно внезапно помутнело, а потом сквозь пелену стали проступать Зосины черты.
Таня отняла руки от стекла, приветственно помахала подруге. Но Зося не повторила жест, наоборот потрогала поверхность зеркала, постучала по ней несмело, в потом затарабанила с силой.
Таню она не видела, смотрела сквозь неё.
За спиной у Зоси был коридор, уходящий в темноту. Больше Тане не удалось ничего разглядеть, хотя она прильнула к самому стеклу.
— Зося! — шепнула Таня едва слышно. — Зося! Ты меня слышишь?
Зося странно дёрнулась, зашарила глазами по зеркалу, будто и правда искала её. Однако увидеть Таню она так и не смогла и, сгорбившись, побрела по коридору. Чем дальше уходила девушка, тем сильнее менялась её фигура, волосы повисли нечёсаными космами, ноги и руки удлинились.
— Ну шо там? — зеркалу сунулась тэрэнька и изображение пропало.
— Ничем порадовать не могу, — Таня зачерпнула из поднесенной мисочки воду и побрызгала на стекло, завершая ритуал.
— Углядела хоть её?
— Углядела.
— И шо? Ну?!
— Зося в зеркальном коридоре. В плену.
— Всё-таки тама! — Валюха немедленно запричитала, и Таня поморщилась.
Голова болела до сих пор, и каждый звук шурупом ввинчивался в мозг.
— Помолчи. Иначе за себя не отвечаю.
— Ох, жалко хозяюшку! — заходилась кикимора, проигнорировав Танину просьбу. — Так мы с ней хорошо спелися! Так подошли друг дружке! Что же теперь — мне новую искать? К Андрюхе ни за что не вернуся!
— Прекрати завывания! Будешь мне помогать.
— К-как помогать? Я в зеркало не полезу! Нельзя мне туда! Сожреть! Обратно не выпустит!
— Толку от тебя там… — Таня потёрла виски. — Кроме шума — ничего полезного…
— Чегой-то — ничего? — обиделась Валюха, но Таня тут же её заткнула.
— Слушай внимательно. Я потусуюсь здесь под видом Зоськи. Чтобы её мать не дёргалась и в полицию не пошла. Незачем ей знать правду.
— Под видом хозяйки? — оживилась тэрэнька. — Дак морочь долго не держится.
— У меня продержится. Не волнуйся. Да и видеться мы будем редко. У матери работа, у меня тоже. Наплету чего-нибудь правдоподобного, чтобы не волновать.
— Не совестно матери врать-то? — всхлипнула кикимора.
— Это кто у нас такой жалостливый выискался? — нахмурилась было Таня, и Валюху словно сквозняком сдуло.
Почти сразу из кухни донеслось звяканье посуды, зашумел на плите чайник, и слащавый голосок тэрэньки позвал Таню «угоститься».
Хозяйкой Валюха была хорошей — из муки, что привезла Зосина мать, моментально соорудила парочку толстых золотистый оладий, подала к ним варенье и засахарившийся мёд.
— Больше двух тебе вредно! Фигуру нужно блюсти! — заявила нахальная кикимора, подавая Тане тарелку.
Но Таня проигнорировала ехидный намёк — обдумывала увиденную в зеркале картинку.
Предположение Чуры подтвердилось — Зося прочно увязла в зеркальной ловушке.
И случилось всё в особняке — Таня готова была поручиться за это. Пропавшая девочка тоже находилась у сестёр. Это стопроцентно. Близняшки уверились в собственной неуязвимости. Потому и решились на похищение. И на одном ребенке точно не остановятся.
Но напрягло Таню не только это.
Зося постепенно менялась!
И если не поторопиться — будет поздно. Спасти её не удастся.
Таня не сомневалась в собственной силе, но не имела ни опыта, ни достаточных знаний о том, как противодействовать ночнице и подобным ей существам.
Заявиться открыто и дать сестрам бой было неосмотрительно и глупо — с порождениями ночницы следовало действовать хитростью и обманом. Кроме того, Таня не была до конца уверена — обе ли сестры поражены чернотой или всё же одна?