— Вот, вот. Я вовремя успела. Без дзядки от неё никакого толку, никакой пользы.
— Так отдай её мне, и разойдёмся. К чему тебе бесполезная вещь.
— Девчонка останется здесь. И она, и этот ребёнок. Они нужны дому. Это наша дань месту за то, что принял нас, разрешил использовать в своих целях.
— Дому хватит и одного ребёнка! А нет — так добудешь ещё. Мало что-ли детей вокруг. Пошлёшь за ними своих помощников. Буку или букачку. Да кого угодно. У тебя их целая свита. И все спецы. Кто рядом ошивается, того и пошлёшь. Пускай отрабатывают.
— Когда надо будет — тогда и пошлю. Кого захочу — того и пошлю! Не указывай мне, что делать и кого посылать! — раздраженно зашипела Полина. — Дому требуются двое — женщина и ребёнок! Так издавна идёт! Так и продолжится!
— Ну так замани-используй другую дурочку. А эту отдай мне!
— Не видать тебе её, колдунок! Нажресси теперя другими. — голос Полины вновь поменялся. — Знаю-знаю, сколько девок по твоей вине сгинуло! Помню-помню, скольких сгубил! Матушка-Авигеюшка обо всём нашептала, когда в мир отпускала! Вот! Вот! Вот!
— Давно пора этой бабке шею свернуть! — Андрей сжал кулаки. — Знаю я один обряд…
— Утихни, колдунок. Руки коротки, не дотянесси до неё. Ногти пообломаешь. Занимайся лучше своими подружками, недокормыш!
— Нет, погоди! Я…
— Ты меня утоми-и-и-л. Утоми-и-и-л! Про-ва-ли-вай!..
Призрачная фигура Полины дрогнула и стала распадаться на неровные бледные хлопья.
— Подожди! Мы не договорили! — Андрей в ярости ударил по стеклу, и хлопья подплыли к нему, облепили стену, постепенно скрывая за белой пеленой беснующегося от собственной неудачи колдуна.
С исчезновением Андрея и Полины в коридоре стало пусто и тихо.
Девочка больше не плакала — лишь тряслась да икала от страха.
Зося хотела её обнять, но не смогла пошевелиться. Слишком много силы удалось вытянуть из неё Андрею.
Нужно было сказать что-то ободряющее, нужно было попытаться успокоить малышку, но у Зоси закончились и слова, и мысли. Она чувствовала себя такой же маленькой и беспомощной как девочка. Способной лишь трястись и плакать.
Когда стену снова заволокло дымкой, она обреченно подумала, что это возвращается Андрей, но, по счастью, ошиблась.
Зосе снова показывали её квартиру. Её комнату. Спальню.
Она была совсем рядом — обманчиво близкая и такая же далёкая!
Вот кровать. Вот шкаф. Вот туалетный столик.
На нём среди баночек и пузырьков кто-то пристроил две толстые свечи конусной формы. Это были так называемые ведьмины свечи без фитилей. Их приготавливали, скатывая из воска и трав, и использовали при проведении ритуалов. Зося читала об этом, но «вживую» никогда раньше не видела.
Свечи уже прогорели, и теперь сильно дымили.
Серая мгла расползалась по комнате, постепенно скрывая предметы. Зося даже уловила чуть сладковатый запах сгоревшей травы.
Вот дымная завеса дрогнула, и в её середине образовалось большое пятно.
И в нём Зося увидела… себя! Точнее — своё отражение!
Она зажмурилась, пытаясь отогнать морок, а когда взглянула снова — отражение будто бы усмехнулось и слегка кивнуло.
Тогда Зося медленно подняла руку, потянулась к нему, но отражение жеста не повторило. Наоборот, покачало головой, а потом заговорило с ней!
— Что? Что ты говоришь? Я не слышу… — прошептала Зося, уже ничему не удивляясь.
Отражение вздохнуло и медленно, по слогам повторило фразу.
Один раз. Еще. И ещё.
Фраза была короткая, и Зося напряглась, пытаясь считать её смысл по губам.
Кажется… кажется это было что-то вроде «Я… вас… вытащу»?
Да. Точно. Отражение говорило именно это.
— Я! Вас! Вытащу!
И хотя это прозвучало так обнадёживающе, Зося не откликнулась на это обещание.
Пустые слова. Одни лишь слова.
У неё обычный бред и видения от шока. Вот и мерещится всякое…
В памяти всколыхнулось позабытое знание о том, что увидеть своего двойника — к переменам.
Но можно ли считать отражение — двойником?
Зося снова посмотрела на стену, но лицо отражения вновь смазалось из-за дыма. Он был такой густой и плотный, что у Зоси по эту сторону стены заслезились глаза.
Зося моргнула, прогоняя слёзы, а потом тихо ахнула, увидев за стеклом вместо себя — Таню.
Подруга ободряюще улыбнулась ей, взяла что-то тонкое и острое, похожее на спицу, и медленно провела им по трещинкам, оставленным усилиями Андрея.
От неприятного скрежета тело Зоси покрылось мурашками, а сквозь трещины наконец-то просочился слабый Танин голос. Только вот обращалась она не к Зосе, а к девочке, что была рядом с ней.