— Я и правда что-то устала, — мать потерла лоб и вздохнула.
— Вот, вот. Вернусь — отправлю тебя на дачу. И чтобы без возражений! А в зеркале ты больше никого не увидишь. Правда же? — Таня сделала акцент на последних словах, специально для ушлой кикиморы. — Всё, мамуль. Я убежала.
На лестнице к ней сунулся было Порфирыч, но Тане некогда было разговаривать. Велев подъездному приглядывать за порядком квартире, она унеслась к себе.
Дома с порога закричала приживалке, чтобы доставала картину, сама же ринулась на кухню — соорудила несколько бутербродов, налила термос чая, бросила в рюкзачок пачку печенья и несколько конфет. Переодевшись в любимый спортивный костюм, отыскала среди развалов диванных подушек невесомую косыночку Чуры и, не заморачиваясь с ритуалом, шагнула к картине и постучала пальцем по холсту.
— Хозяйка! — Прошелестела за спиной Томочка. — Какие будут указания?
— Разберитесь с клиентами. Для всех я в отпуске. И будьте на связи. Не теряйте меня.
— Сделаем. Береги себя…
— Обязательно! — Таня, не оборачиваясь махнула рукой и снова постучала по холсту.
— Кто там еще? Кого принесло незваным? — ворчливо поинтересовались с той стороны.
И тогда Таня, не отвечая, прыгнула вперёд. Она рисковала врезаться головой в стену, но этого не случилось — пространство вокруг заискрило, и Таню перенесло на поляну к небольшому кривому домику-стогу.
Чура стояла в дверях и щурилась на неё из-под руки.
— Надолго к нам? — вместо приветствия поинтересовалась она.
— Как получится. — Таня поправила лямки рюкзака. — Мне в Патрикевичи надо.
— А Зося?
— Нашлась. Вы были правы насчёт зазеркалья. Она пока еще там.
— Что ж ты её не вытащила? Ведь можешь. — Чура подошла поближе и цепко оглядела Таню. — Силы в тебе прибавилось. Через края плещет-то силушка!
— Я девочку забрала оттуда. А Зосю просто так дом не отдаст. Мне нужно устранить причину всего. А она в Патрикевичах. Вы проводите меня туда?
— Ты знаешь верную колыбельную? Чтобы усыпить её?
— Усыплять ночницу будет Зося. А я хочу обезвредить сестёр. Без этого Зосе не помочь.
— Что ж, так будет правильно… — задумчиво пробормотала Чура. — Ты подожди здесь. Я принесу кое-что…
— Ничего не надо! Подскажите в какую сторону идти и я помчу.
— Не торопись, торопыга. Есть у меня для тебя одна вещица.
— Вещица? — не поняла Таня. — Вы о чём?
— А вот узнаешь…
Чура скрылась в домике, но пробыла там недолго, почти сразу вернулась к Тане, протягивая ей обмотанную черными нитками булавку. Среди них топорщились серым неопрятным комком чьи-то спутанные волосы.
— Вот, вернёшь вещь хозяйке. Это булавка Филониды. В руки не отдавай, прицепи ей на платье. Ну, да ты разберёшься, что нужно сделать.
Таня повертела булавку и спрятала в карман рюкзака, а Чура легонько коснулась её головы и будто к чему-то прислушалась.
— Сила в тебе опасная. Смотри, не оступись. Не дай Авигее себя обморочить. А то ведь во зло тебя сманит.
— Знаю, — кивнула Таня. — Не оступлюсь. Не бойтесь.
— Тогда отправляйся.
Чура неожиданно громко присвистнула и из-за поваленного ствола выглянула всклокоченная голова в шапке набекрень. Уже потом Таня увидела закрученную проволокой бороду, куртёшку мехом наружу, растянутые штаны да стоптанные валенки.
— Карузлик, отведи мою гостью до Патрикевичей. — попросила Чура, и карлик кивнул.
— Иди за ним, он покажет дорогу.
— Спасибо, — Таня снова поправила рюкзак и побежала за шустрым провожатым.
Через лес они прошли без приключений.
Таня позаботилась о том, чтобы не привлекать к себе внимание — пробормотала защитную скороговорку и переобула кроссовки. Идти стало неудобно, зато более-менее безопасно.
Несколько раз над головой пролетала сорока с пышным рыжим хвостом, покрикивала беспокойно, что-то высматривая внизу.
Курнеля — догадалась Таня. Чует меня, а увидеть не может. Летай, бабуся, летай. Пока хвост не прищемили.
Карузлик на курнелю никак не среагировал. Продолжая петлять среди стволов он торопился вперёд, и Таня едва поспевала за шустрым карлой.
Когда появились домики деревни он поклонился и хотел улизнуть, но Таня одним лишь взглядом пригвоздила его к месту.
— Не торопись, братец. Дай-ка руку. — Таня застегнула на мохнатом запястье заговоренный ремешок от часов. — Когда обратно соберусь — он нагреется. Тогда опять придёшь сюда и проводишь меня к Чуре. Ты понял?