И вдруг… Они услышали голос. Тихий вначале, он дрожаще, нежно выводил знакомую мелодию. Пела хоровичка. Пела «Отче наш» Чеснокова.
Это походило на безумие: петь во время катаклизма, который нёс неотвратимую гибель. Но она пела. Закрыв глаза и вцепившись в пюпитр, как в штурвал.
В промежутках между взрывами её голос нежно вспархивал к высокому потолку.
Постепенно присоединились альты, потом вторые сопрано.
Неуверенные вначале, голоса крепли. Молитва-песня обрела силу и строй. Хоровичка не дирижировала. Никто не смотрел друг на друга. Но «Отче наш» лился на удивление слаженно, на едином дыхании. Наверное, потому что все как никогда осознавали, что и зачем они поют…
На улице к детскому хору стали присоединяться уцелевшие люди…
Сколько раз они исполняли «Отче наш», они не следили. Но ветер стих, а мутная вода, почти скрывшая памятник на площади, пошла на спад. В чёрно-сизом небе образовался светлый проём, сквозь который на землю, прямо в их разбитые окна хлынул давно невиданный золотой свет – свет Солнца.
Конец