— Не подумай чего лишнего. Просто я решила, что нам обоим не мешает развеяться. Ты в кои веки отвлечёшься от своих бесконечных дел. Ну а мне жизненно необходимо отрешиться от горы трупов перед глазами.
— Давно прилетела?
— Вчера. Может, плеснёшь чего-нибудь для аппетита? Я знаю, у тебя есть, — Эльза взяла стакан, стоявший рядом с графином с водой.
Штейн заглянул в её потухшие глаза и взял за руку.
— Идём!
— Куда?
— Время уже обеденное. Пойдём, что-нибудь перекусим.
— Нет, давай сначала выпьем.
— Обойдёшься! — Штейн отобрал у неё стакан и, поставив на место, потянул за собой. — Идём, идём! Не упирайся! Знаешь же, что я с подчинёнными не пью.
— Никогда-никогда?.. Жаль, — пробормотала Эльза. — Пусти! Я должна надеть туфли.
Видя, что девушка не спешит вернуться к нему, и усердно роется в своей сумочке, Штейн фыркнул. «И так всегда! Крутится рядом, а в руки не даётся», — сердито подумал он. Резко развернувшись, он направился к выходу.
— Эй, Тероян! Кажется, я уже отошёл на достаточно безопасное расстояние. Давай выметайся из моего кабинета, — проговорил он, стоя на пороге.
С озабоченным выражением на лице Эльза подняла на него глаза.
— Чёрт побери! Кажется, я забыла кошелёк. Шеф, я могу рассчитывать на твою щедрость?
Штейн смерил её долгим взглядом, но она не дрогнула.
— Идём! Так и быть, я заплачу за твоё пиво и сосиски, — проворчал он, и когда девушка приблизилась к нему, взял её под руку. — Спорим, что твой кошелёк на месте, — добавил он вполголоса, когда они вышли в коридор.
— Возможно, — не смутилась Эльза. — Ты же знаешь, как это иногда бывает с вещами. Ищешь, ищешь, и нигде их нет, но стоит кому-то другому взглянуть свежим взглядом, и они находятся.
На людях девушка держалась так близко, что то и дело задевала его бедром, и когда он глядел на неё, она посылала ему сладкие до приторности улыбки. Штейна до глубины души бесила эта пантомима лживых чувств, но до поры до времени он помалкивал и делал вид, что ему всё равно.
Мари. Караул, вампиры! Спасите меня от ужасных кровососов! Бедный папочка, никуда-то ему не деться от нежеланных деток
Когда Рени припарковала машину в гараже, и мы поднялись к себе на этаж, я категорически отказалась обедать. Все мои мечты были только об одном: я хотела немедленно оказаться в своей комнате, и рухнуть в вожделенную кровать.
— Спать! Пусть падёт очередной Вавилон. Пусть взорвётся атомная бомба на газоне. Плевать! И не буди меня до Судного дня, — пробормотала я и, вывалившись из лифта, с настойчивостью зомби устремилась к лестнице, которая вела на второй этаж нашей квартиры.
На этот раз привычный путь оказался неимоверно длинным. На заплетающихся ногах я доползла до лестницы и остановилась. Нужно было дать себе небольшую передышку перед подъёмом, и тут мне поплохело настолько, что я ухватилась за перила, чтобы не упасть. «Merde!.. Ну, всё! Объявляю кровную месть Штейну, — расстроилась я, зная, что Рени тенью следует за мной. — Как только приду в себя, обязательно урою эту сволочь. Скотина! Вот зачем нужно было доводить меня до состояния полного не стояния?»
Обернувшись, я поймала обеспокоенный взгляд Рени и постаралась выдавить из себя улыбку. Надеюсь, это была именно она, а не страдальческая гримаса.
— Мой хороший, ты не волнуйся, я скоро оклемаюсь… посплю чуток и буду как огурчик.
— Да? По мне так ты уже зелёная и в пупырышек, — хмуро заметила родительница, и когда я задрала неподъёмную ногу, чтобы взобраться на первую ступеньку, она ухватила меня за локоть и потащила за собой.
— Честное слово, я в порядке!
Не помню, что ещё я говорила, но что-то говорила. Вот только все мои протесты остались без внимания.
— Ну-ка, присядь, — приказала Рени, когда мы добрались до небольшого диванчика, обтянутого пёстрым набивным шёлком.
Несколько мгновений я тупо созерцала его весёленькую расцветку, а затем рухнула на мягкое пружинящее сиденье. В поле зрения попала пуховая подушка, и меня со страшной силой потянуло в сон. Но не тут-то было.
— Не спать! — рыкнула моя вампирская матушка.
Как Ванька-встанька я вскочила с места и, вытянувшись, вытаращила на неё глаза.
— Сидеть! — приказала Рени, и я послушно шлёпнулась на место. Чёрт! Сразу чувствуется, что она была сержантом.
— У нас что теперь не дом, а казарма? — осведомилась я сварливым тоном и бросила на родительницу негодующий взгляд.
Выражение её лица сразу же смягчилось.
— Прости, детка, от командного тона нелегко избавиться. Не ерепенься, солнышко! Я просто хочу тебя немного подлечить.