У мальчишки оказалась отменная реакция. В то же мгновение он оказался за тумбочкой и, схватив несчастную бегонию, злобно окрысился. «Только посмейте подойти, и я вас убью!» — прошипел он срывающимся голосом.
«Так-то лучше, — усмехнулся Палевский и посерьёзнел. — Да, Томас! Вот уж не ожидал. Я был о тебе лучшего мнения. Интересно, что подумают твои родители, когда узнают, о твоей дурацкой эскападе?»
Донесения шпионов говорили, что подросток прижился в семье Штейнов, да и он сам, бывая у них, убедился, что Томас дорожит мнением новоприобретённых родичей. Тем не менее мальчишка не собирался сдаваться. «А вы ничего им не скажете, — заявил он с вызовом и ухмыльнулся: — Я же знаю, вы не захотите расстраивать старину Ганса».
Он был прав, но Палевский не собирался ему уступать. «На твоём месте я не был бы в этом так уверен…» — проговорил он, и тут хронический недосып и постоянное нервное напряжение сделали своё чёрное дело. Организм не выдержал постоянного издевательства и перед его глазами всё поплыло. «Матка боска!.. Не вовремя я расклеился, но как же я устал!» Палевский снял шляпу и с блаженным стоном прислонился к высокой спинке директорского кресла. Он что-то ещё сказал по-французски и, не договорив, уснул прямо на полуслове. Провалившись в небытие, он не видел, как Томас неслышно приблизился к нему и, затаив дыхание, осторожно провёл пальцем по его щеке, а затем коснулся кончика носа. Иначе он оценил бы этот небывалый жест доверия.
Когда Палевский застонал во сне и беспокойно зашевелился, мальчишка встрепенулся и прислушался к тому, что он бормочет.
Моя прекрасная леди, я обещал, значит, я буду королём. Вдобавок вокруг меня слишком много беспорядка и беззакония. Они мешают работать. Сколько ни отсиживайся в своей лаборатории, от них никуда не денешься…
Матерь божья! Сколько же вокруг крови и страданий! Сородичи просят о помощи, я должен что-то сделать! Так жить больше нельзя!.. Вдобавок это опасно. Как только неконтролируемые вампирские банды перестанут скрываться и вырвутся на поверхность, люди нас перебьют…
Господа, враги не принимают меня в расчёт? Так это же замечательно!..
Господи!.. Но почему плата за власть это те же кровь и страдания?..
Не найдя в бессвязном бреде ничего интересного для себя, Томас сел на пол и закрыл глаза.
Через полчаса Палевский проснулся и недовольно посмотрел на свои сапоги — их благородный глянец скрывал густой слой пыли, вперемежку с многочисленными табачными кляксами — следами внимания к нему ковбоев. На заспанной физиономии вампирского вождя появилось траурное выражение. «Вот скоты! Испортили самую лучшую пару обуви», — проворчал он и, сняв ноги со стола, поискал взглядом своего подопечного. Вопреки ожиданиям, мальчишка никуда не делся. Сидя на полу, он терпеливо дожидался его пробуждения. Палевский сладко зевнул и указал на стул, стоящий напротив. «Присаживайся, mon ami. Поговорим, раз уж ты здесь».
Томас не стал артачиться. С видом мученика, бредущего на эшафот, он приблизился к столу и нехотя сел. Судя по виду, его упрямство резко пошло на убыль. Палевский с жалостью глянул на понурую белокурую голову. Временами он жалел, что сам не усыновил парнишку, а сплавил его своим друзьям Штейнам. Но по большому счёту ему некогда было возиться с ним.
Зная, что уговоры не возымеют нужного действия, Палевский перешёл к радикальным мерам. «Тяжело признавать, но, кажется, я в тебе ошибся. Судя по поведению, учиться ты не хочешь. Иди к себе, собирай вещи, ты возвращаешься домой, — после соответствующей паузы он холодно добавил: — Жаль твоих родителей, особенно Ирму. Она души в тебе не чает. Недавно хвасталась мне, какой у неё красивый и умный сын. Похоже, насчёт последнего она ошибается».
Палевский поднялся на ноги и нахлобучил на голову широкополую шляпу. Он огляделся в поисках остальных своих вещей, которые обнаружились у двери на вешалке. Видя, что он намеревается уйти, Томас резко поднял голову. «Что бы ни говорили, с учёбой у меня нет проблем. По всем предметам я на первом месте». Палевский пожал плечами и направился к двери. «Это нечестно — исключать за поведение!» — выкрикнул мальчишка ему вслед. «Если ты рассчитывал, что лучшему ученику всё сойдет с рук, то ты ошибался…» Истерика Томаса застала его врасплох, но он не показал виду.