— Любя, он терпит меня, любя! Понятно?
— Понятно! Как там ключи?
— В поиске.
— Ну всё, точняк, мы опоздаем.
— Не беспокойся, зай, я возьму вину на себя.
— Ха, так он тебе и поверил! И вообще, в очереди на раздачу оплеушных презентов я у Ника всегда самая первая. Особенно после того, как ты уже несколько раз пыталась меня отмазать. Чёрт, не знаю, как это получается, но вечно я опаздываю, — простонала Мари. — Наверно, в преддверии неприятного рандеву и ожидания неминуемой взбучки моё подсознание упорно сопротивляется нашим встречам и ноги сами движутся в другом направлении. Потому по дороге на дежурство я и норовлю куда-нибудь свернуть, например, на выставку, в магазинчик или в кафешку.
— Фу, нашла! — радостно воскликнула Соня, держа в руках ключи.
— Dieu merci![2] — обрадовалась Мари и тут дверь открылась сама. — Ладожский, ты чем там занимался? Онанировал что ли? — напустилась девушка на приятеля.
— Всё-то тебе расскажи! — усмехнулся Иван. — Не понимаю, чего вы вообще торчали под дверью, когда она открыта.
Мари хлопнула себя по лбу.
— Merde! Из-за этого гада Реази у меня вылетело из головы, что вы частенько устраиваете день открытых дверей.
— В нашем доме, кроме вас и Беккеров, почти у всех двери не запираются, — заметил Иван.
— Ладожский, хватит болтать! — нетерпеливо воскликнула Мари и попыталась пихнуть его в сторону. — Пусти же нас, наконец! Мы в туалет, а ты пока собери нам поесть. Сонь, перестань меня щипать и смотреть зверским взглядом! У нас нет времени на твои политесы. Лично я не собираюсь шляться по городу с раздутым мочевым пузырём и ссохшимся от голода желудком.
— Что ж, тогда у меня есть для вас приятная новость. Эй, Ник! Хватит прятаться! Тут девчонки так спешат к тебе на рандеву, что чуть не затоптали меня в дверях!
Изумлённые девушки переглянулись. «Слава богу, хоть на этот раз ты не опоздаешь», — шепнула Соня, повернувшись к подруге, на лице которой застыло недоверчивое выражение. «Спорим, что он всё равно найдёт к чему придраться? — вздохнула Мари и уныло добавила: — Вот чёрт! Даже аппетит пропал». И действительно, при всём её оптимизме у девушки при мысли о встрече с Ником Реази настроение резко поехало вниз, — совсем как платье королевы Мэг, подумалось ей.
— Бедняжка! — пожалела Соня подругу и, ожидая появления запаздывающего Ника, достала из сумочки зеркальце и помаду.
— Что он там делает? — буркнула Мари и глянула вглубь квартиры. — Вы там на пару онанизмом занимались что ли? — она ухмыльнулась. — Или вам было что предложить друг другу… Ой, больно!
— Палевская, я тебя предупреждал, поменьше распускай язык, — раздался голос Ника и, возникнув рядом с Иваном, он озабоченно посмотрел на часы. — Нам пора. Нужно ещё добраться до центра…
— Тогда я скоренько! — сказала Мари и попыталась протиснуться между парней.
— Никаких скоренько! Вперёд! — приказал Ник и развернул её к двери.
Но не тут-то было. В знак протеста девушка уселась на пороге.
— Объявляю забастовку! Без захода в туалет и в кухню я никуда не пойду, — заявила она.
Для верности она легла на пол и сложила руки на животе.
— Между прочим, некоторые наглые морды могли бы пойти нам навстречу. Ведь это по их милости мы с Беккер остались без горшка и еды, — заявила она, глядя на старшего группы.
— Зай, замолчи наконец! — рассердилась Соня и виновато посмотрела на парней. — Вы не обращайте на неё внимания. После похода по магазинам она всегда такая.
— Пр-равильно, Беккер, говоришь, пр-равильно! — промурлыкала Мари. — Голодная и уставшая я всегда такая, — и резко повернувшись на бок, она злобно щёлкнула зубами. — А ещё я кусаюсь в таком состоянии! Реази, ты ноги мыл?
— А ты проверь, если рискнёшь, — ответил Ник и, усмехнувшись, отступил в сторону. — У вас ровно… — он посмотрел на часы, — восемь минут.
В следующее мгновение Мари уже была на ногах и тащила подругу за собой.
— Давай ты в ближайший туалет, а я в тот, что по пути в кухню, — распорядилась она и Соня с обречённым видом оглянулась на своего рыцаря, который прилагал неимоверные усилия к тому, чтобы не рассмеяться.
— Она всегда такая дура? — резко спросил Ник, когда девушки исчезли в глубине квартиры.
Иван перестал улыбаться и смерил его изучающим взглядом.
— Реази, я не пойму, чего ты пристал к девчонке и постоянно измываешься над ней?.. Что ж, твоё дело, но мне это не нравится. Мари ничем не заслужила такое к себе отношение.
— Много ты о ней знаешь! — по лицу Ника скользнула мрачная тень.
— Не знаю, что ты там знаешь о ней, и знать не хочу. Мари — хорошая девчонка, и точка! Может, несколько взбалмошная и бестолковая, но на то она и девчонка. Так что будь мужиком и больше не доставай её! — видя, что хватил через край, Иван сбавил тон: — Извини, что резко, но я говорю, что думаю.
— Извинения приняты, — холодно отозвался Ник. — Но заруби себе на носу, тебя не касается то, что происходит между мной и Палевской.
— Если это касается Мари, значит, это касается меня! — запальчиво воскликнул Иван. — Как бы то ни было, прошлое есть прошлое и не дело тащить старые обиды в настоящее. Ни к чему хорошему это не приведёт.
— Ладожский, давай ты не будешь лезть туда, куда не просят и, вообще, твоё счастье, что я у тебя в гостях, — ровным тоном сказал Ник, но в его голосе прозвучала угроза.
Иван глянул на его лицо и понял, что лучше остановиться и больше не спорить.
— Чёрт с тобой! И всё равно ты зря доводишь девчонку, — буркнул он, злясь на себя.
Что-то такое было в его госте, что не давало ему с ним свободно общаться, не говоря уж о том, чтобы фамильярничать.
Ник глянул на часы.
— Чего-то девушки слишком долго не идут, — сказал он нейтральным тоном.
— У них в запасе ещё восемь минут, — отозвался всё ещё сердитый Иван. — Девчонки все копуши и готовы торчать в туалете целую вечность. К тому же им нужно обмыть нам косточки, особенно тебе, — добавил он, видя, что гость ищет путь к примирению.
— Да? Палевская что-то рассказывала про меня?
— Ну да! Ведь ты сделал всё для того, чтобы она только о тебе и говорила, — злорадно ухмыльнулся Иван и поднял палец, к чему-то прислушиваясь. — Вот! — одобрительно кивнул он, когда из недр квартиры раздался разочарованный вопль.
— Беккер! Я тебя придушу! Почему у Ладожского нет жратвы? В холодильнике одна лишь ботва и вода!.. Проклятье! В буфете тоже хоть шаром покати! Ну, всё! Я не я буду если не нажалуюсь на тебя Вере Дмитриевне! Думаешь, она разрешит вам пожениться, зная, что ты моришь голодом её любимого сыночка?
— Зай, прекрати орать! — оттуда же донёсся недовольный голос Сони. — Некоторые продукты оказались просрочены. Я велела всё выбросить и продезинфицировать перед тем как делать новый запас…
— Боже! А я-то думаю, что это за вонь из буфета! — прогнусавила Мари.
— Ну всё! Хватит трепать мне нервы, у Ника они крепче, чем у меня. Идём, идём! Не упирайся, или снова хочешь схлопотать выговор?
— Не пойду и не уговаривай! Реази снова будет пулять в меня зверскими взглядами. Вот посмотри на меня. Видишь, видишь? Нет, ты посмотри!
— Господи, зай, прекрати кривляться!.. Ладно, что именно я должна увидеть?
— Дырки, Беккер, дырки! Множество дырок в моей бедной шкурке. Это всё он, этот гад Реази. Вот видишь, из меня уже сыплется песок? Шур-шур! Шур-шур!
— Это крошки печенья. Ума не приложу, где ты его нашла.
— Уметь надо! — Мари захрустела найденным печеньем. — Ты отвлекла меня! — воскликнула она обвиняющим тоном.
— Твои причитания закончились на том, что из тебя сыплется песок…
— Yes, твоя правда! Из меня сыплется песок: медленно, но верно. Если дальше так пойдёт, то скоро я буду дырявая, как решето. Песочек весь просыплется и от меня останется одна лишь пустенькая шкурка, — с надрывом в голосе проговорила девушка и, играя на закулисную публику, громко всхлипнула. — Ладно, так уж и быть, подарите её царевне-лягушке. В качестве сменного платьица. Может, оно ей пригодится. Вдруг Иван-царевич её бросит и ей придётся вернуться на болото.