— И зачем ей твоя дырявая шкурка?
— Как зачем? Будет в ней милостыньку просить: больше-то она уже ни на что другое не годится. Вот что ты ржёшь, Беккер? Совсем меня не жаль, да?
— Жаль, но ничем не могу помочь.
— Вот вечно ты так! К другим добренькая, а как родной подруге, так сразу ничем не могу помочь.
— Хватит ныть! Идём, а то ребята нас заждались.
— Ой да ладно! Заждались они! Наверняка уже спустились в гараж… ан нет, — вздохнула Мари, увидев, что их терпеливо ждут. Она ткнула пальцем в направлении Ника. — Что я говорила, а? Видишь, видишь! Уже прицелился, сейчас в моей бедной шкурке появится новая дырка.
— Не слушайте её болтовню. На этот раз у неё отравление заплесневелым печеньем, — пояснила Соня со смешком и взвизгнула, когда Мари, возмущённая её репликой, начала её щекотать.
— Палевская, прекращай свой балаган, — сказал Ник и снова глянул на часы. — Как вы смотрите на то, чтобы поесть в городе? — поинтересовался он.
— Ура! — завопила Мари и сделала вид, что лишь зверский взгляд старшего группы не дал ей повиснуть у него на шее.
Засмеявшись, она подхватила Соню под руку, и они направились к лифту.
Ник смерил её взглядом и привычно поморщился. Несмотря на то, что Палевский значительно увеличил дочери сумму карманных денег, в её облике ничего не переменилось: это по-прежнему была Пеппи Длинныйчулок.
— После дежурства доиграем? — спросил его Иван, когда они спустились в подземный гараж и отстали от девушек.
— Если хочешь, — ответил Ник и добавил: — Флешку можешь оставить себе.
— Вот спасибо! — воскликнул обрадованный Иван и, помедлив, добавил: — Ник, не парься! Может, у Мари плохо со вкусом, но тебя это не касается. Она тебе не лгала, у неё есть парень и она его любит.
Ник смерил его раздражённым взглядом, но ничего не ответил.
— Палевская, — окликнул он девушку, когда они уже сидели в машине, — у тебя два часа штрафных работ.
Мари возмущённо посмотрела на него.
— За что?
— За внешний вид. Он позорит наш народ, — пояснил Ник и его губы тронула улыбка, когда девушка отвернулась от него к окну. — Ещё час, — прозвучал его голос и в машине раздался дружный вздох.
— На этот раз за что? — спросила Мари, кипя от злости.
— За непочтительное обращение.
— И в чём оно выражалось?
— Ты не ответила, как положено по уставу.
— Понятно… так точно, сэр.
«Ну что? Пропало настроение разыгрывать из себя шутиху или ещё добавить штрафных часов?» — раздался мысленный голос, и девушка с независимым видом тряхнула головой. «Что там, продолжай развлекаться!» — ответила она и Ник усмехнулся. «Видела бы ты себя со стороны, поняла бы, какое жалкое зрелище ты из себя представляешь. И вообще, незачем так открыто демонстрировать, как сильно ты меня ненавидишь». Мари с изумлением посмотрела на старшего группы. «Ненавижу? С чего бы мне тебя ненавидеть? Конечно, я не слишком тебя люблю — что правда, то правда, но тут ты сам виноват…» — «Замолчи! — приказал Ник. — Своим гримасничаньем ты привлекаешь внимание Ладожского». — «Не я начала этот разговор, так что нечего затыкать мне рот!» — «Ты смеешь мне дерзить?» — «А что, за мысли ты тоже меня оштрафуешь?» — поинтересовалась Мари. «Почему бы нет?» — отозвался Ник и лениво проговорил вслух:
— Палевская, ты в курсе, что в штабе Объединенных кланов принято чистить туалеты силами особо провинившихся стажёров? Поскольку ты уже числишься в рядах злостных нарушителей дисциплины, могу и туда поспособствовать твоему трудоустройству уборщицей. Причём на длительный срок.
— Большое спасибо, но чего-то не жажду, — Мари тяжко вздохнула, борясь с обидой. — Твоими стараниями в штабе клана Волка меня уже и так принимают за штатную уборщицу. Слушай, какого чёрта ты ко мне привязался? У тебя что, свербит в одном месте, если ты не влепишь мне замечание? — вспылила она.
— Час, за оскорбление старшего по званию. Итого четыре. Ещё четыре и будет новое замечание в личном деле, — с садистским удовольствием заключил Ник.
— Вот говнюк! — буркнула Мари, и Соня поспешно зажала ей рот ладонью.
— Извините, Ник! Давайте сначала покормим её, хорошо? А то она сейчас не совсем адекватная.
— Хорошо, но только ради вас, Софи, — смягчился Ник, одобрительно глядя на порозовевшую девушку, что не укрылось от внимания её ревнивого рыцаря.
— Но-но, Реази! Поумерь свои аппетиты! — воскликнул Иван и выжал педаль газа.
— Оба вы гады: что ты, что Реази! — задушено просипела Мари, отброшенная на спинку сиденья. — Ладожский, с ума сошёл? Куда ты так несёшься? Беккер, отцепись от меня! Честное слово, я больше ничего не скажу!
— Конечно! Ещё слово и я придушу тебя, — пообещала Соня и дёрнула беспокойную подругу за ухо. — Ну-ка, отвечай! Будешь ещё нести всякую чушь?
— Ой, больно!.. Вот так да? Стоило Реази отсыпать тебе сомнительный комплимент, и ты сразу же растаяла. Предательница!
Получив ментальную оплеуху, Мари возмущённо вскрикнула и уставилась на своего обидчика. «Ну-ка, прекращай распускать руки! Ты мне не наставник. Ещё раз ударишь и я всем расскажу, кто ты такой!» Ник ответил ей насмешливым взглядом. «Я и пальцем тебе на тронул…» — «Не прикидывайся!» — «Хорошо, рассказывай! Мне тоже интересно будет послушать… Ну, чего примолкла?» — «Пусть отец с тобой разбирается!» — резко ответила Мари и отвернулась к окну. Нику всё же удалось испортить ей настроение, и она промолчала всю дорогу. При этом она не увидела, что своей последней фразой основательно подпортила настроение и ему.
Но хуже всех пришлось бедной Соне, которая с самого начала взяла на себя неблагодарную роль буфера и умышленно села между ними. В результате беспокойная пара так давила её своим раздражением, что к концу поездки у неё основательно разболелась голова.
— Слушай, если парень злится на девушку из-за внешнего вида, это что-нибудь да значит? — спросил её Иван, бережно поддерживая под руку при выходе из машины.
Соня глянула на ушедших вперёд Ника и Мари, которые шли рядом, но держались на приличном расстоянии друг от друга.
— Это означает, что он к ней не равнодушен, — от проявленного к ней участия головная боль резко пошла на убыль и девушка, прижавшись к плечу своего рыцаря, лукаво улыбнулась. — Вот если бы тебе было всё равно, разве ты заметил бы моё новое бельё?
— Да не вопрос! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Иван и пустил в ход свои немалые аналитические способности, вспоминая, что именно было надето на Соне: перед тем, как он её раздел. — Не знаю, как именно называется это полупрозрачное порно с кучей завязок по бокам, но оно тебе определённо к лицу. Жаль, что его хватило только на один раз.
— Да не вопрос! — передразнила его сияющая Соня. — На всякий случай я заказала несколько комплектов.
— Умница! — одобрил Иван беличью запасливость своей возлюбленной и с нежностью поцеловал её в лоб.
— Спокойно, Беккер! Это была всего лишь ностальгия по игре! — воскликнул он при виде кислого выражения на личике девушки. — Ну, я искупил свою вину? — спросил он, когда она отдышалась от следующего поцелуя.
— Полностью! — подтвердила Соня и, спешно подкрасив губы, потянула его за собой. — Идём скорей! А то нам влетит от Реази. Лично мне достаточно того, что ждёт меня в институтском штрафном изоляторе.
Обняв девушку за плечи, Иван бросил на неё заинтересованный взгляд.
— Что там такого? Может, расскажешь наконец?
— Ни за что! Не хочу, чтобы я у тебя ассоциировалась с этим кошмаром.
— Выходит, ты у меня мисс Синяя Борода, — задумчиво протянул Иван.
— Вот именно! А ты не знал? — поддразнила его Соня и он снова подивился тому, что когда-то считал её глупой и скучной.
— Пожалуй, ты права, мне не стоит совать нос в ваши медицинские дела, — сказал он и его взгляд упал на оживлённо жестикулирующую Мари. — О чёрт! Кажется, Машка отжила и снова собачится с Реази. Давай-ка догоним их, пока они не поубивали друг друга.