К счастью, старший патруля и девушка всего лишь выясняли, где именно им обедать. Поскольку времени было в обрез, то победил Ник, и молодые вампиры направились к ближайшему кафе, которое показалось им приличным.
Возмущённая Мари ещё немного поворчала и успокоилась. При этом она невольно отметила, что кроме неё никто и никогда не оспаривает мнение Ника, даже Иван. С самых первых дней его авторитет был неоспорим. Если бы он не цеплялся к ней по поводу и без повода, то и она беспрекословно слушалась бы его указаний. Вот только Ник при каждой встрече с каким-то садистским удовольствием изводил её и штрафовал за малейшее нарушение дисциплины. Поначалу Мари жутко возмущалась, но за пару недель совместных дежурств он так её уел, что она уже почти не спорила, получая очередное незаслуженное наказание. Правда, временами она взбрыкивала, но больше из духа противоречия, и вопреки собственному здравому смыслу. Например, как сейчас, она настаивала на том, чтобы пойти в ресторан, который был довольно далеко от места автомобильной стоянки и до начала дежурства там им было бы не успеть поесть.
— Палевская, займи столик и закажи еду, пока мы моем руки, — распорядился Ник.
Мари вздохнула.
— Может, мы сначала сядем, и уж потом помоем руки?
— Отпущенная тебе льгота кончилась. Час штрафных работ, за пререкание.
— Да, сэр! — сдалась Мари и, уйдя вперёд, проворчала: — Вот паразит! Что б тебя черти взяли!
— Палевская, тик-так! Уже шесть часов на твоём счету! — догнал её возглас Ника и она, обернувшись, обижено посмотрела на него.
— За что? Ведь я пожелала тебе долгой и счастливой жизни!
— За наглое враньё ещё час.
— Да пропади ты пропадом!
— Восемь часов штрафных работ и замечание в личное дело.
— Вот и замечательно! Можешь хоть сто часов нарисовать, мне плевать!
Соня вздохнула и состроила просящую мину.
— Ник, можно я пойду с ней?
— Хорошо, идите, Софи! Боюсь, ваша безмозглая подружка вряд ли сможет заказать что-либо стоящее и не стоящее тоже…
— Не беспокойтесь, Ник, я сама сделаю заказ, — пообещала Соня и улыбнулась Ивану, который украдкой ей подмигнул.
Дождавшись подругу, Мари сердито посмотрела на неё.
— Ну, предательница! Где тридцать сребреников, что заплатили тебе?
— Опять забыла карточки? — осведомилась Соня.
— Ну да, — призналась Мари. — Когда закидывали покупки, я по запарке выложила портмоне.
— Тогда почему сразу не сказала, что у тебя нет денег?
— Думаешь, приятно просить деньги, когда на тебе смотрят как на последнюю дуру?
— Тогда хорошо, что Ник разрешил мне пойти с тобой.
— Ну да! Он же такой догадливый, что просто жуть.
— Ты это о чём? — заинтересовалась Соня, почувствовав, что подруга чего-то не договаривает.
— Да так, ничего, — уклонилась Мари от ответа.
Конечно же, ей очень хотелось рассказать всё, что она знает о Нике Реази. И хотя тот сразу же предупредил, чтобы она держала язык за зубами — иначе, мол, ей не поздоровится, но её сдерживали не его угрозы. Она хотела, чтобы сначала Палевский разобрался со странностями Ника Реази, прежде чем предавать их огласке.
Время было обеденное и в ресторане, отделанном в африканском стиле, оказалась масса посетителей, причём это всё была состоятельная публика. «Место здесь не проходное, да и крупных офисов поблизости не видно. Странно, что здесь такое скопление богатого народа», — заметила Мари. «Видимо, это завсегдатаи, которым нравится местная кухня», — предположила Соня. «Ну да, причём именно мужчинам, судя по их преобладающему количеству».
Девушки сели за столик, стоящий в самом центре зала, который, к их удивлению, оказался свободным. Правда, официантки в ярких нарядах, имитирующих африканский стиль одежды, не спешили принять у них заказ. Но с появлением Ника и Ивана к их столику сразу же подскочила худенькая улыбающаяся девушка и, извинившись за промедление, выдала им меню с логотипом ресторана на коричневой кожаной обложке, с тиснённым ярким узором. Когда она снова подошла к их столику и записала количество заказанных блюд, от удивления у неё поползли брови наверх. Но она быстро взяла себя в руки, повторила заказ и убежала в кухню.
Во время подачи блюд официантка была крайне любезна, то есть практически не отходила от стола, за которым сидели молодые вампиры. Во-первых, её радовала перспектива щедрых чаевых, во-вторых, уж очень красивы были её клиенты, даже девушки вызывали у неё неподдельное восхищение. Она исподтишка рассматривала блондинку, тихо завидуя её красоте и дорогому наряду. И всё же брюнетка нравилась ей больше, несмотря на неухоженный вид и непрезентабельную одежду. Может, потому что она была ей ближе по духу. Свобода и раскованность явно безбашенной девушки вызывали у неё чисто детское восхищение.
Мари тоже частенько посматривала на официантку, в которой ей чудилось что-то знакомое. Когда девушка убежала за очередными блюдами, она тронула Соню за руку.
— Слушай, она никого тебе не напоминает?
— Если бы у Рени среди людей осталась родная сестра-близнец, я бы сказал, что это она, — опередил Иван свою даму сердца.
— Близнец это преувеличение, но да, действительно похожа, — задумчиво проговорила Мари.
— Среди людей не так уж редко встречаются двойники, — Соня посмотрела на приближающуюся официантку и пожала плечами. — Конечно, что-то есть, но до твоей матери ей как до звезды. В Рени есть стиль, порода, а это обыкновенная дворняжка.
Ник тоже обратил внимание на официантку и на его лице промелькнуло удивление.
— Нет, это не дворняжка, — сказал он, но не стал пояснять свою мысль, и снова взялся за столовые приборы.
Пока молодые вампиры ели, в зале поднялся сдержанный гул. Поскольку дежурство уже началось, они были вынуждены опустить щиты и терпеть всеобщее внимание, хотя и до этого многие из посетителей поглядывали на них — кто с завистью, кто с восхищением. Не отставал от остальной публики и обслуживающий персонал ресторана. Как-то вдруг выяснилось, что здесь его довольно много. Мимо их столика зачастили официантки, которые, пробегая мимо, не отводили глаз от Ивана с Ником и по-идиотски улыбались.
Мари, которая с началом дежурства чувствовала себя не в своей тарелке, заметила, что Иван периодически встряхивает головой, будто отгоняет от себя надоедливую муху. При этом Соня и Ник ели совершенно спокойно, не обращая внимания на людские эмоции.
Видя, что на них всё больше обращают внимание, Мари склонилась к подруге:
— Судя по ажиотажу в зале, мы сегодня слишком сильно фоним в ментале. Смотри, мимо нашего стола уже забегали не только официантки, но и посетительницы. Не нравится мне всё это. Если бы не мы, дамочки уже гроздьями висели бы на Ладожском с Реази.
— Приподними немного щит, — посоветовала Соня.
— Я уже пробовал, — вмешался Иван, — ничего не выходит. Если поднять барьер повыше, полностью перекрывается ментальное излучение.
— Mince, ты прав! Эмоции толпы будто корова языком слизнула, — Мари поморщилась. — А если вернуть щит на прежнее место, то аж звенит в ушах.
— В общем-то, мне тоже не слишком комфортно, — Соня прислушалась к себе. — Да, определённо! При том же перекрытии уровень человеческих эмоций явно выше нормы. Видимо, в ноосфере буря.
— Так недолго заработать себе головную боль. Когда так сильно фонит, между прочим, рекомендуют разделяться, во избежание эксцессов, — Мари выразительно посмотрела на старшего патруля, но тот даже ухом не повёл, — но, похоже, это только наша забота, — проворчала она и потянулась к принесённому официанткой десерту.
— Между прочим, если бы не мы, то вас бы тоже атаковали любвеобильные самцы, — заметил Иван и ехидно улыбнулся. — Машка, да ты сила! Посмотри, вон та парочка официанток явно к тебе вожделеет.
— Где?.. Иди нафиг со своими идиотскими выдумками.
— Не туда смотришь. Левей!
Мари глянула в указанную сторону и поспешно отвернулась.
— Ужас какой! Вот ведь извращенки. Ладожский, прекрати ржать!
— Брось! Очень даже симпатичные девушки. Смотри, а то упустишь своё счастье.