— Дурочка! В палате у тебя будут все мыслимые и немыслимые условия. Чего ты трусишь?
— Я сказала «нет»! Если ты хоть капельку любишь меня, то больше не возвращаемся к этой теме. Хорошо? — решительно произнесла Рени и, помолчав, мягко добавила: — Мой ангел, ты обещал исполнить моё пожелание. Я хочу до последнего оставаться дома. Будь добр держи свое слово.
— Хорошо, но и ты будь добра делать то, что я приказываю, как врач.
Отец сердито сверкнул глазами и, не глядя на феникса, резко произнес:
— Подойди, Аннабель.
Движениями марионетки под жестким ментальным контролем девчонка направилась в его сторону. В вытаращенных от испуга глазёнках застыл такой ужас, что я не удержалась и шутливо рыкнула. Несмотря на связку отца, она основательно шарахнулась в сторону, и я согнулась от смеха.
— Мари, не мешай! — сдержанно произнес отец, и я, веселясь от души, показала ему язык, — ведь пьяному море по колено. Он не выдержал и засмеялся. — Ну, ты и наклюкалась, милая! Сиди тихо и не отвлекай меня. Может, ты тоже понадобишься, — добавил он озабоченно, и даже сквозь эйфорию опьянения я почувствовала неясную тревогу. Тем временем отец приказал девчонке присесть на диван и приподнял Рени.
— Пей! — приказал он и, почувствовав ее сопротивление, неумолимо добавил: — Пей. Кому я сказал? Или я сверну фениксу голову и вся недолга. Я дал бы свою кровь, но в твоём состоянии она опасна. Если не поможет человеческая кровь, добавим немного крови Мари. Надеюсь, отторжение будет не таким сильным.
— Хорошо, мой ангел. Если ты настаиваешь, будь, по-твоему, — покорно ответила Рени, поняв, что Мика не шутит. — Но учти, я все равно не дам убить девочку.
— Хватит разговоров! Пей!
С видом жертвенной овцы девчонка послушно подставила горло бледной как полотно Рени. Немного поколебавшись, она впилась в её сонную артерию, но быстро отпустила. Судя по тому, что она осталась в сознании, моя вампирская матушка явно берегла своего нового феникса, и это снова меня задело. Я рассердилась.
— Мика, к черту девчонку! Пусть Рени пьет мою кровь, она лучше, чем человеческая!
— Увы, милая. В данном случае ее кровь предпочтительнее, чем твоя или моя, — рассеяно отозвался отец, делая укол Рени. Получив человеческую кровь и дозу лекарства, она заметно взбодрилась и он добавил: — Мари, иди к себе. Похоже, ты не понадобишься, а толку от тебя никакого. В состоянии опьянения только под ногами путаешься.
— Есть, сэр! — четко развернувшись, я взяла курс на лестницу, но на полдороге вернулась назад.
— Ладно, нежданная сестрица, у меня перед тобой должок, — процедила я сквозь зубы, похлопав испуганно сжавшуюся девчонку по плечу и поймав насмешливый взгляд отца, высокомерно вздернула подбородок.
— В чем дело? Долг платежом красен. Она же нас выручила. Не так ли?
— Иди спать, может, немного протрезвеешь, — миролюбиво ответил он.
— Неправда, у меня ни в одном глазу. Я трезвая как стеклышко и все понимаю, — обиделась я на его необоснованное подозрение и снисходительно добавила, обращаясь к девчонке: — не бойся, малявка, за мной не заржавеет.
Затем я оттолкнула феникса и, обняв Рени, с чувством произнесла:
— Мам, я тебя люблю. Не смей больше болеть, ты же вампирка! Это я виновата, да? Хватила излишек твоей крови? Честное слово, я больше не буду. Разрази меня гром, если отныне я посмею выпить хоть каплю твоей крови!
— Я тоже люблю тебя, детка. Не бери в голову, ты ни в чем не виновата. Не обижай Аннабель, хорошо? Я очень тебя прошу.
— Не буду, — пьяно мотнув головой, согласилась я. — Для тебя всё что угодно. Если ты просишь, значит, мышонок — табу. Хотя она такая жалкая, что так и хочется ее поймать и слегка придушить. Мр-р!
— Аннабель, иди к себе, — поспешно сказала моя вампирская матушка. Почувствовав свободу от сковывающих ментальных уз, та с такой скоростью бросилась вон из комнаты, как будто по пятам за ней гнались все адские псы. Заулюлюкав, я крикнула вслед:
— Ату, её, ату!.. Эй, не бойся, мышонок! Если мамочке нужна твоя кровь я не выпью тебя досуха!
— Но-но, не расходись, Мари! Помни, что ты обещала. Пожалуйста, будь помягче с нашим фениксом. Аннабель совсем ещё маленькая девочка и всего боится. Помни, что ты её старшая сестра. Хорошо? Иди, солнышко, поспи до ужина.
— Уже в пути, мам, — сказала я, ласково прикоснувшись к бледной щеке.
В мгновение ока взлетев по лестнице, я преодолела неотвязное желание догнать нашего мышонка и как следует припугнуть. Притормозив наверху, я села на ступеньку и прислушалась к голосам родителей.
— Как ты себя чувствуешь, глупая Кошка? — в тихом голосе отца я отчетливо расслышала душевную боль. — Не смей больше проделывать таких фокусов, они убьют тебя раньше времени.
«Странно! В чем дело? Ничего не понимаю. Неужели Рени действительно заболела?» — в моей голове панически зазвенели тревожные колокольчики.
— Не тревожься, мой ангел! Всё хорошо. Честное слово, я не думала, что мне станет плохо. Клянусь, больше не совершать опрометчивых поступков, отныне я буду очень осторожна. Ну, и почему столько недоверия во взгляде? Сердце моё, успокойся. Ведь я люблю тебя.
В низком чувственном голосе Рени прозвучало столько ласки и нежности, предназначенной только отцу, что подслушав их разговор, я поневоле поежилась от смущения, и двинулась было к своей комнате, и тут вдруг услышала:
— Кстати, дорогой, не забудь стереть наш разговор из памяти Мари, а то она любит развешивать уши, когда ненужно. Незачем ей заранее знать о моей болезни.
«Вот, черт! Попалась!.. Ни фига! — заскочив в свою комнату, я закрыла дверь на ключ, и сделала запись в ноуте. Вывесив на экране специальную метку, говорящую о срочности просмотра файла я, не раздеваясь, плюхнулась в кровать. — Вот теперь попробуйте что-нибудь стереть из моей памяти!» — с торжеством подумала я, засовывая под голову тщательно взбитую подушку.
В кровать-то я улеглась, но сон напрочь бежал из моих глаз. Не задавшись почти с самого утра, сегодняшний день сильно тревожил своими странными непонятками. Насколько я припоминаю, всё началось с мрачного типа в автобусе. Своей дракой Ник как будто заявил на меня права собственности. Между прочим, я не давала ему на то разрешения. Вот и какого чёрта он прицепился, если на дух меня не переносит?..
Да и то, что произошло в офисе при распределении, тоже выглядит странно. Какое дело центральной службе безопасности до какой-то зелёной выпускницы, к тому же не спецназовки? Нафиг я им сдалась?
Но окончательно добило известие о болезни Рени. «Господи, если Мика встревожен, значит, дело действительно плохо. Ладно, не буду гадать, завтра же спрошу у него, что случилось».
Перед глазами промаршировали бессчетные стада овец и я, немного помаявшись, провалилась в желанное забытье. Наполненный событиями день дал о себе знать странным ярким сновидением.
В полночном бархатно-чёрном небе, усыпанном звездами, царила полная луна. Без всякого страха, — что само по себе удивительно, я парила на высоте птичьего полета, разглядывая сказочно прекрасную огромную долину совершенно правильной квадратной формы. Внизу протекали четыре полноводные речки, делившие долину на четыре равные части. Они брали своё начало из идеально круглого жемчужно-голубого озера в центре долины, образовавшегося в кратере огромного, но невысокого вулкана. Несмотря на обилие прямых линий, небольшие купы деревьев и цветочные поляны, в живописном порядке разбросанные там и сям, придавали всему ансамблю неизъяснимое очарование.
«Очень похоже на парк, выполненный в виде геральдического средневекового щита, только привычных зверушек не хватает», — забавляясь, подумала я. Как бы восполняя замеченное упущение, в каждом из четырех полей долины, быстро разрастаясь, вспыхнуло призрачное голубое сияние. В неверном свете зашевелилось что-то темное и живое, а затем на поляну по очереди шагнули четыре огромнейших зверя. Первым вышел Снежный Барс, и долина на его кварте окрасилась в серебристо-белый цвет, искрящийся инеем в свете яркой луны. Он грозно рыкнул и на его вызов ответил Полночный Ягуар. Он оскалил грозные белоснежные клыки и шагнул на поляну, которая в его кварте казалась опрокинутым звездным небом. Звери двинулись было навстречу друг другу, но их остановили хозяева. Из голубого сияния, вдруг взревевшего багровым пламенем, шагнули два высоченных рыцаря в одинаково черных с радужным отливом доспехах. Сероглазый блондин свистнул, и Снежный Барс тут встал рядом с ним, а черноволосый и темноглазый повелитель Полночного Ягуара похлопал плеткой по голенищу сапога и зверь покорно улегся у его ног. Вглядевшись в хозяев зверушек, я удивленно присвистнула. Блондин как две капли воды походил на Томаса Штейна — Главу СБ, а брюнет — на драчуна из автобуса, то бишь на Ника, поклонника Сони. Я нахмурилась, уловив смертельный холод в темных глазах. «Хотя чей он сейчас поклонник уже неизвестно, но все же надеюсь, что не мой. Бр-р! Не дай бог!»