- Тед молодец, - говорит Лукас. - Но что с тобой?
- Со мной? - Декстер выглядит удивленным. - Что со мной?
- Он имеет в виду, - говорю я. - Что ты должен сделать что-нибудь приятное для дома, чтобы извиниться за это.
- Точно, - говорит Лукас. - Послушай Реми.
Декстер смотрит на меня.
- Милая, ты не помогаешь.
- Мы в темноте! - говорит Джон Миллер. - И это твоя вина, Декстер.
- Ладно, ладно, - говорит Декстер. - Хорошо. Я сделаю что-нибудь для дома. Я…
- Почистишь ванную? - предлагает Лукас.
- Нет, - решительно отвечает Декстер.
- Постираешь мне?
- Нет.
Наконец Джон Миллер произносит:
- Купишь пива?
Все ждут.
- Ага, - отвечает Декстер. - Да! Я куплю пива. Вот.
Он лезет в карман и достает оттуда смятую купюру, которую теперь держит, чтобы мы все видели.
- Двадцать баксов. Из моих тяжело заработанных денег. Для вас.
Лукас быстро забирает ее со стола, словно считает, что Декстер передумает.
- Отлично. Пойдем.
- Я за рулем, - Джон Миллер вскакивает на ноги. Они с Лукасом выходят из кухни, споря о том, где ключи. Затем входная дверь закрывается, и мы остаемся одни.
Декстер дотягивается до стойки и достает еще одну свечку, затем зажигает ее и ставит на стол, а я сажусь на стул напротив него.
- Романтично, - замечаю я.
- Конечно, - говорит он. - Я все это запланировал, чтобы заполучить тебя в темном доме при свете свечей.
- Врунишка, - говорю я.
Он улыбается.
- Я попробовал.
Секунду мы сидим в тишине. Я вижу, что он смотрит на меня, через секунду отталкиваю стул и иду вдоль стола к нему, сажусь на колени.
- Если бы ты был моим сожителем и такое натворил, - говорю я, пока он убирает волосы у меня с плеча: - Я бы убила тебя.
- Ты бы научилась любить это.
- Сомневаюсь.
- Мне кажется, - говорит он: - Что на самом деле ты привязана ко всем тем чертам моего характера, которые ненавидишь.
Я смотрю на него.
- Я так не думаю.
- Тогда что это?
- Что что?
- Что это, - говорит он: - Что заставляет тебя любить меня?
- Декстер.
- Ну, правда. - Он отодвигает меня так, что моя голова напротив его, его руки сплетены замком на моей талии. Перед нами дрожат свечи, отбрасывая неровные тени на дальнюю стену. - Скажи мне.
- Нет, - говорю я и добавляю: - Это слишком странно.
- Нет. Смотри. Я скажу, что мне в тебе нравится.
Я тяжело вздыхаю.
- Ну, конечно же, ты красивая, - он это игнорирует. - И это, стоит отметить, первое, что привлекло мое внимание в агентстве в тот день. Но затем, я должен сказать, что меня поразила твоя уверенность. Знаешь, большинство девушек ненадежные, они беспокоятся о своей фигуре, о том, действительно ли они тебе нравятся, но не ты. Ты действовала так, словно тебя совсем не волнует, поговорю я с тобой или нет.
- Действовала? - спрашиваю я.
- Видишь? - я чувствую, как он ухмыляется. - Я об этом.
- Так тебя привлекает тот факт, что я сучка?
- Нет, нет. Не это.
Он сменил позу.
- Что мне нравится, так это вызов. Проходить через это, пробираться. Многих людей легко раскусить. Но у такой девушки как ты, Реми, есть слои. То, что ты видишь очень далеко от того, что ты получаешь. Ты можешь выглядеть жесткой, но глубоко внутри ты очень мягкая.
- Что? - говорю я. Честно, мне обидно. - Я не мягкая.
- Ты купила мне пластиковую посуду.
- Это была распродажа! - кричу я. - Господи!
- Ты мила с моей собакой.
Я вздыхаю.
- И, - продолжает он: - Ты не только вызвалась помочь и научить меня как правильно отделять цветное от светлого…
- Цветное от белого.
- …Но ты еще и помогла решить проблему с чеком и сгладить разногласия с парнями. Прими это, Реми. Ты милая.
- Заткнись, - огрызнулась я.
- Разве это плохо? - спрашивает он.
- Нет, - говорю я. - Просто это неправда.
И никогда так не было. Меня называли по-разному, но никогда не говорили, что я «милая».
От этого я занервничала, словно он открыл страшную тайну, о наличии которой я даже не подозревала.
- Ладно, - говорит он. - Теперь ты.
- Теперь я что?
- Теперь ты говоришь, почему я тебе нравлюсь.
- С чего это?
- Реми, - строго говорит он. - Не заставляй меня вновь называть тебя милой.
- Ладно, ладно.
Я сажусь и наклоняюсь вперед, двигая свечку к краю стола. Разговор о том, как я утратила угловатость: вот какой я стала. Правдивые признания при свете свечей.
- Ну, - наконец говорю я, понимая, что он ждет: - Ты заставляешь меня смеяться.
Он кивает.
- И?
- Ты хорошо выглядишь.
- Хорошо выгляжу? Я назвал тебя красивой.
- Ты хочешь быть красивым? - спрашиваю я.
- А ты говоришь, что нет?
Я посмотрела на потолок, покачав головой.
- Я шучу, я прекратил. Боже, расслабься, ладно? Я не прошу тебя пересказать Декларацию Независимости под дулом пистолета.
- Надеюсь, - говорю я, и он смеется, достаточно громко, чтобы задуть свечу на столе, и мы снова остаемся в полной темноте.
- Ладно, - говорит он, и я поворачиваюсь к нему, обвиваю руки вокруг его шеи. - Тебе не нужно говорить это вслух. Я и так уже знаю, почему я тебе нравлюсь.
- Знаешь, угу?
- Ага.
Он обхватил мою талию, притянул ближе.
- Итак, - говорю я. - Расскажи мне.
- Это животное привлечение, - просто отвечает он. - Полностью химия.
- Ммм, - говорю я. - Возможно, ты прав.
- На самом деле это не имеет значения, почему я тебе нравлюсь.
- Нет?
- Неа.
Теперь его руки в моих волосах, и я наклоняюсь, неспособная увидеть его лицо, но его голос ясный, близкий к моему уху.
- Просто это так.
Глава 11
- Это, - сказала Хлоя, сделав снова кислое лицо, - отвратительно.
- Перестань, - сказала я ей. - Он может слышать тебя, ты знаешь.
Она вздохнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Было жарко, и только что асфальтированная дорога очень сильно пахла. Манки, однако, сидел между нами в пластиковом детском бассейне, на корточках, полным холодной воды. И ему было очень хорошо.
- Намыль ему лапы, - сказала я Хлое, выдавливая больше шампуня на свою руку.
- Они очень грязные.
- Он весь грязный, - все ворчала Хлоя. - Ты посмотри на эти гигантские лапы, они длиннее самой Талинги, ради бога.
Вдруг Манки встал, и начал лаять на кошку, пробегавшую мимо двора.
- Сидеть, - проговорила Хлоя. - Эй, ты меня слышишь?!? Сидеть Манки. Сидеть!
Манки подпрыгнул, обливая нас обеих. Разозлившись, я толкнула Манки под зад, и пес сел, виляя хвостом.
- Хороший мальчик, - проговорила я, хотя он уже снова пытался встать.
- Знаешь, если моя мама увидит, чем мы с тобой занимаемся, я стану бездомной, - сказала Хлоя смывая шлангом пену с Манки. - Лишь один взгляд на этого паршивого пса...
Хлоя поначалу не хотела со мной разговаривать, когда открыв дверь и увидев меня с шампунем в руке и псом на поводке, жестко меня отшила. Но после нескольких минут извинений и плюс обещание оплатить ее ужин и все остальное сегодня ночью, она смягчилась, даже Манки получил от нее немного осторожной теплой ласки, и при этом я получила детский бассейн.
- Я до сих пор не могу поверить, как низко ты пала, - сказала она. Теперь когда я закончила водную процедуру, Манки стал энергично встряхиваться. - Я так понимаю это синдром девушек которые потеряли голову из за парня.