- Не спала?
Я покачала головой.
- Я почти сделала это. Но нет.
В ту ночь, когда он впервые играл для меня на гитаре песню моего отца, старательно подбирая аккорды, я действительно готова была отдаться ему. И это продолжалось на протяжении нескольких недель, что можно было считать своеобразным рекордом для меня. Но, когда мы максимально близко прижались друг к другу, он немного отстранился, беря меня за руки, и складывая их у него на груди, вместо того, чтобы уткнуться мне в шею. Это был тонкий, но ясный намек. Пока нет. Не сейчас. Я хотела поинтересоваться, почему он ждал, но не нашла подходящего времени, чтобы сделать это. И теперь я никогда не узнаю.
- Это, - сказала Лисса, щелкнув пальцами, как будто она только что обнаружила редкий метеорит. - Доказывает все. Прямо тут.
- Доказывает что? - Спросила я.
- Не было еще ни одного парня, до него, с которым ты собиралась бы переспать. Больше вопросов нет.
- Внимание, - сказала я, указывая на нее. - Я изменилась, и ты знаешь это.
- Но ты бы сделала это, верно? - Спросила она. Эта новая Лисса была так настойчива. - Ты знала его достаточно хорошо, он нравился тебе, ты проводила с ним некоторое время. Но вы не переспали. И почему?
- Понятия не имею, - ответила я.
- Это потому, - величественно заявила она, скрещивая руки, - что это много значило для тебя. Это было чем-то большим, чем просто переспать один раз, и разойтись в разные стороны, это ясно. Я замечала часть изменений в тебе. Мы все это замечали. Это означало намного больше, и тебя это пугало.
Я взглянула на Джесс, но она была занята тем, что водила пальцем по своему колену, не желая влезать в этот разговор. И что, в итоге, Лисса знает? Это Декстер тогда не захотел продолжения, а не я. Но, опять же, я сама даже не требовала от него этого продолжения, будучи уверенной, что у нас будут и другие шансы. Нет, это ничего не значило. В общем-то.
- Видишь? - Сказала Лисса, довольная собой. - Ты потеряла дар речи.
- Не потеряла, - отозвалась я. - Просто это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.
- Декстер, - сказала она тихо. - Был самым близким тебе человеком, которого ты могла полюбить, Реми. По-настоящему полюбить. Но, в последнюю секунду ты оттолкнула его. Он был слишком близок тебе. Реально близок. Ты на самом деле могла полюбить его.
- Ни в коем случае, - сказала я. - Без шансов.
***
Когда позже я вернулась домой, по иронии судьбы, я поняла, что не могу попасть в дом. Я отдала свои ключи матери, и даже не подумала о том, чтобы забрать их обратно. К счастью, Крис был дома. Так что, я просто решила постучать в кухонное окно, подпрыгивая вверх на четыре фута, и крича, как школьница, которая вернулась домой после вечеринки, и скрывается от родителей.
- Привет, - небрежно сказал он, когда открыл заднюю дверь. Теперь все круто, будто мы и не были вовсе свидетелями этого моего странного поступка только что. - Где твой ключ?
- Где-то здесь, - сказала я, придерживая дверь рукой, чтобы она не хлопнула. - Мама и Дон не могли попасть в дом ранее, - и тогда я рассказала ему о «кровавых» подробностях, пока он жевал сэндвич с арахисовым маслом, кивая время от времени, и в нужных местах закатывая глаза.
- Жесть, - сказал он, когда я закончила. Я утихомирила его, и он понизил голос. Стены в доме, мы оба знали, тонкие. - Вот болван. Он орал на нее?
Я кивнула.
- Я имею в виду, не насильственным путем. Это больше было похоже на то, будто он обиженный избалованный ребенок.
Он посмотрел на последний кусок в своей руке, оставшийся от сэндвича.
- Ничего удивительного. Он, в общей сложности, и есть ребенок. И если в следующий раз я столкнусь с такой ситуацией сам, я просто его убью. Убью.
Это заставило меня улыбнуться, напоминая мне о том, как же сильно я люблю своего брата. Несмотря на наши разногласия, он для меня лучший.
- Эй, Крис? - Позвала я его, когда он вытаскивал пакет молока из холодильника и наливал себе к кружку.
- Да?
Я села на край стола, водя рукой по его поверхности. Я чувствовала под пальцами маленькие крошки соли и сахара, оставшиеся на нем.
- Почему ты решил любить Дженнифер Энн?
Он повернулся и посмотрел на меня, затем шумно сглотнул, из-за чего обычно моя мать кричала на него, когда мы были детьми, и она утверждала, что это звучит, будто он глотает камни.
- Решил любить?
- Ты знаешь, что я имею в виду.
Он покачал головой в знак отрицания.
- Неа. Без понятия.
- Что заставило тебя, - мои глаза расширились. - Почувствовать, что это стоит риска.
- Это не финансовая инвестиция, Реми, - сказал он, убирая пачку с молоком обратно в холодильник. - В этом нет никакой математики.
- Я не это имела в виду.
- Тогда что ты имеешь в виду?
Я пожала плечами.
- Я не знаю. Забудь об этом.
Он поставил стакан в раковину, и включил воду.
- Ты имеешь в виду, что заставило меня любить ее?
Я не была уверена, что могу продолжать дальше обсуждать этот вопрос.
- Нет. Я имею в виду, когда ты думал о том, стоит ли открывать себя кому-то, заранее зная, что есть вероятность того, что потом тебе могут причинить боль. Что ты думал тогда? Для себя?
Он поднял бровь.
- Ты пьяна?
- Нет, - отрезала я. - Боже. Это такой простой вопрос.
- Да, действительно. Настолько простой, что я до сих пор не могу понять, о чем ты спрашиваешь, - он выключил свет над раковиной, и вытер руки кухонным полотенцем. - Ты хочешь знать, как я решил, стоит ли влюбляться в нее? Я хотя бы близок к тому, о чем ты думаешь?
- Забудь об этом, - сказала я, отталкиваясь от стола. - Я даже не знаю, что пытаюсь выяснить. Увидимся утром, - я направилась к фойе, по пути заметив свои ключи, аккуратно лежащие на столике у лестницы, и ожидавшие меня. Я убрала их в задний карман.
Я была на второй ступеньке, когда Крис появился в дверях кухни.
- Реми.
- Да?
- Если то, о чем ты спрашиваешь, это размышлял ли я о том, стоит любить ее или нет, то нет, я этого не делал. Вовсе нет. Это просто случилось. Я не задавался таким вопросом; к тому моменту, я уже просто понял, что влюбился, это просто произошло.
Я продолжала стоять на лестнице, смотря на него сверху вниз.
- Я не понимаю, - сказала я.
- Какую часть из того, что я сказал?
- Каждую из них.
Он пожал плечами, и выключил весь свет на кухне, потом начал подниматься по лестнице, проносясь мимо меня.
- Не волнуйся, - сказал он. - Когда-нибудь ты поймешь.
Он исчез, идя по коридору, и через минуту я услышала, как он закрыл дверь, из-за которой позже послышался пониженный голос, когда он звонил Дженнифер Энн, чтобы пожелать спокойной ночи. Я умылась, почистила зубы, и направлялась к своей кровати, когда передумала и зашла в приоткрытую дверь комнаты ящериц.
Большинство клеток были темными. Свет для ящериц был поставлен на таймеры, которые включались и выключались только в определенное время, чтобы заставить их поверить в то, что они все еще находятся на пустынных скалах и греются под солнышком, а не сидят в бельевом шкафу, переоборудованном под клетки. Но в самом дальнем конце комнаты, на средней полке, одна лампочка горела.
Это была стеклянная клетка, дно которой было покрыто песком. Там посередине находились скрещенные палочки, а на одной из них были две ящерицы. Когда я подошла ближе, я увидела, что они переплетены, но не как при спаривании, а они держались друг за друга почти нежно, насколько это возможно при их положении. У обеих глаза были закрыты, и я видела их выступающие ребра, когда они медленно вдыхали и выдыхали.