— Я был в постели.
— Мистер Проктор, Уигеры также заявили, что у человека, вылезавшего из окна их спальни, под пальто были белые кеды, черная кожаная куртка и черные брюки. Я задаю вам вопрос: эти ли предметы одежды мы обнаружили в вашем гардеробе сегодня днем во время ареста?
— Это мои вещи.
— Я также предъявляю вам кольцо с изумрудом, которое было найдено в вашей квартире, и снова обращаю ваше внимание на список похищенного из квартиры Уигеров. В этом списке — кольцо с изумрудом и видеомагнитофон «Кенвуд». Мистер Проктор, не могли бы вы еще раз сказать нам, что не были в квартире Уигеров в ночь на первое января, и, если будете настаивать на этом, тогда…
— Я хотел бы посоветоваться с моим адвокатом.
— Пожалуйста, мистер Проктор.
Допрос возобновлен в 6.47 вечера того же дня.
— Отвечаю на ваш вопрос — да, я был в ту ночь в квартире Уигеров.
— Спасибо. Совершили ли вы кражу в этой квартире в ночь, о которой мы говорим?
— Я был в квартире. Но это еще не значит, что я совершил кражу.
— Как вы добрались до квартиры?
— Спустился с крыши.
— Как?
— По пожарной лестнице.
— А как вы проникли в квартиру?
— Через окно, с пожарной лестницы.
— Вы взломали шпингалеты на оконной раме?
— Да.
— Каким путем вы ушли из квартиры?
— Тем же, по пожарной лестнице.
— Квартира Уигеров на шестом этаже, не так ли?
— Я не помню, какой это был этаж. Просто спускался с крыши и увидел квартиру, которая казалась пустой. Я проник туда.
— И это была квартира Уигеров?
— Мне неизвестно, чья это квартира.
— Хорошо. Будем называть ее той квартирой, из которой вы взяли пальто от Ральфа Лорена, видеомагнитофон «Кенвуд» и так далее.
— Правильно…
— Так это была та квартира?
— Думаю, да.
— Тогда квартира Уигеров.
— Если вы так говорите…
— Когда вы вылезли из окна квартиры на шестом этаже, вы опять по пожарной лестнице поднялись на крышу? Или спустились вниз, на улицу?
— Я спустился вниз.
— Вниз по лестнице, этаж за этажом…
— Да.
— На улицу.
— Да.
— Вы останавливались возле окна какой-нибудь другой квартиры по дороге вниз?
— Нет.
— Вы уверены?
— Абсолютно уверен. А, теперь я понял!..
— Что вы поняли, мистер Проктор?
— Кого-то убили в этом доме, правильно? И вы думаете, что я обокрал квартиру на шестом этаже, а потом завершил намеченную программу убийством, правильно?
— Это я вас об этом спрашиваю.
— Не смешите. Я за всю свою жизнь никого не убивал.
— Расскажите, что вы делали после того, как покинули квартиру Уигеров в половине второго ночи, минута за минутой?
— Послушайте, мистер Карелла, вы же не можете требовать от него, чтобы он помнил все свои действия минуту за минутой…
— Я думаю, он понимает, что мне от него нужно, мистер Анджелини.
— Конечно, если вы не имеете в виду минуту за минутой буквально.
— Насколько точно он сможет вспомнить.
— Могу ли я спросить от имени моего клиента, верен ли его вывод о том, что в этом же доме в ночь кражи было совершено убийство?
— Два убийства, мистер Анджелини.
— Чего вы добиваетесь, мистер Карелла?
— Хочу дорасти до вашего уровня, мистер Анджелини.
Мистер Проктор:
— Заткнись, Ральф.
— Хорошо, я вижу, мы немного подравнялись…
Мистер Проктор:
— Не знаю, плакать мне или смеяться.
— Я рад, что вы не утратили желания смеяться.
— Единственное, что приобретаешь в зоне, так это чувство юмора.
— Рад это слышать, но не вижу ничего смешного в смерти шестимесячного ребенка.
Мистер Анджелини:
— Так вот оно что!
— Да, именно так.
— Может быть, нам лучше собраться и пойти домой, Мартин?
— Ну, мистер Проктор никуда не пойдет, и вам это известно. Если вы советуете ему не отвечать на вопросы, то дело другое. Но я хотел сказать…
— Назовите мне хоть одну подходящую причину, почему я, адвокат, должен позволить ему на них отвечать?
— Потому что, если он не убивал эту девочку и ее няню…
— Он не делал этого. Отвечаю окончательно и бесповоротно.