Я подняла голову, соображая, в чем успела провиниться перед ней — и покраснела.
Выходной. Я испортила ей выходной.
— Пойдем, — неловко сказала я, кивнув в сторону домика. — И… дай свой переговорник, пожалуйста.
Тайка сочла, что уж первая-то половина фразы точно относилась к ней, и радостно припустила в дом, приготовившись требовать ужин. Мое смущение ее будто бы и не задевало вовсе — может быть, потому, что сама она всегда становилась совершенно бесстыжей, когда дело доходило до еды?
Беляна, во всяком случае, была с ней солидарна.
— Утром извинишься, — сказала она. — Звонки с моего переговорника только прослушиваются, а с твоего должны записываться. Поваришься ночку в собственном соку, глядишь, извиняться будешь искренней.
Я показала ей неприличный жест, особистка с готовностью ответила тем же — и пошла доставать кастрюлю из шкафа. Разумеется, чтобы жизнь не казалась мне сахаром, рта она не закрывала.
— Вообще говоря, будь мы где-нибудь в цивильном городе, я бы посоветовала тебе обратиться к психологу, пока не понадобился психиатр, — сообщила Беляна, звучно громыхнув крышкой. Я поспешно подхватила ее добычу, заодно повелительно указав на глубокую миску по соседству. — Ты постоянно не в настроении, срываешься даже на собственном сопровождающем, довела до истерики собственную собаку…
Я адресовала ей косой взгляд, намекая, что тут мне здорово помогли, но промолчала.
Хотен не раз говорил мне, что к жизни нужно относиться проще. Но у меня получалось еще хуже, чем у него самого.
— Но поскольку мы во Временном городке и в лучшем случае выберемся отсюда через полгода (а в худшем не успеем выбраться вообще), то мой тебе совет: заведи любовника, — невозмутимо закончила Беляна и вручила мне запрошенную миску.
— Это ты что, опять сватаешь мне Люта? — подозрительно уточнила я.
— Этот и сам себя сосватает без проблем, — фыркнула Беляна. — Нет, без разницы, кого. Я же не о спутнике жизни, а всего лишь о любовнике. Тут требований-то поменьше, и найти подходящую кандидатуру вполне реально даже в этой дыре. Впрочем, если сможешь найти себе какое-нибудь занятие для необременительного досуга, тоже сойдет.
Я вылезла из холодильного ящика с четырьмя яйцами и выразительно покрутила руками.
— Необременительного, — назидательно повторила особистка. — Прости, но даже я вижу, как тебя корчит от необходимости ежедневно готовить.
— Тогда зачем заставляешь? — поинтересовалась я.
— Исключительно из любви к твоим страданиям, — заверила меня Беляна, и я с трудом сдержалась, чтобы не запустить в нее парой яиц. Но она, естественно, ничуть не смутилась. — А насчет любовника или досуга — я серьезно. Не хотелось бы сопровождать тебя в специализированном заведении. Не то чтобы компания там сильно отличается, но кормят значительно хуже. Я не готова к таким лишениям.
— Ты знаешь, как вернуть мне веру в себя, — мрачно похвалила я.
— Разумеется, знаю, — непробиваемо отозвалась особистка. — Любовники в этом деле — первостепенное средство. Но там, к примеру, рисование или лепка тоже подойдут, если, конечно, у тебя руки из нужного места.
Судя по сочувственной физиономии, в мой поразительный художественный талант она верила еще меньше, чем я сама.
— В общем, мне без разницы, как, но отвлекись ты уже от работы, — поняв, что ее неверие не осталось незамеченным, раздосадовано потребовала Беляна. — Все равно вы топчетесь на месте, почему бы не расслабиться, а потом взглянуть на проблему свежим взглядом?
Что хуже всего, она была права — в своем бестактно-безжалостном стиле, но права. Десятичасовой рабочий день — отнюдь не залог успеха, как и семидневная рабочая неделя. После определенного момента, на грани выносливости человеческой психики, они дружно становятся синонимами скорого провала.
Но представить в своей жизни любовника…
Я поймала себя на том, что уныло посматриваю на свое искаженное отражение в крышке кастрюли, и вдумчиво показала ему язык.
Краше оно не стало.
Наутро его украсили вместительные мешки под глазами: Беляна как в воду глядела, когда говорила, что ночью я буду вариться в собственном соку вместо того, чтобы спать. Задремать я сумела, только когда Тайка сочла необходимым нахально запрыгнуть на кровать и устроиться в ногах, старательно делая невинную морду и нацелив на меня острое рыжее ухо — а ну как хозяйка все-таки вспомнит про запрет и сгонит?
Хозяйка в очередной раз проявила дюжую безалаберность в вопросах дрессировки и оставила собаку спать на кровати. Поэтому мешки под глазами удачно дополнялись рыжей шерстью, налипшей на домашнюю футболку. На фоне Беляны, выспавшейся и свежей, как майский ландыш, я смотрелась особенно колоритно.