— Я не собираюсь, я запугиваю, милая, — ласково сообщила мама. — Ты же на него уже смотришь, как на потерпевшего? Дай ему трубку, закрепим эффект.
Не выдержав, я рассмеялась и, как послушная дочь, протянула Люту переговорник. Особист приподнял левую бровь, но трубку взял и дисциплинированно отчитался:
— Лют Жигарь, лицо по особым поручениям третьего чина, — молча продемонстрировал мне кулак и продолжил: — Чем могу быть полезен, госпожа Злобина?
Мама ответила.
Я бы дорого дала, чтобы посмотреть на дежурного по прослушке, потому как сам Лют сначала уставился на меня невидящим взглядом, каким обычно смотрят глубоко ушедшие в разговор, потом — покраснел, а под конец начал явственно давиться хохотом.
Кажется, запугивание не удалось.
— Так точно, госпожа Злобина, — ровный, невозмутимый голос до такой степени не вязался с расплывающимся в улыбке лицом, что я искренне пожалела, что у меня нет камеры. — Все согласно букве инструкции. Включая… — он осекся, выслушивая следующую мамину реплику. Левая бровь поползла еще выше. — Нет.
Я замерла, прислушиваясь, но мамину фразу так и не расслышала.
— При всем уважении к вам, госпожа Злобина, — наконец-то изменившимся голосом произнес Лют, — я не собираюсь это обсуждать с кем бы то ни было. Понимаю ваше беспокойство, но мое задание относится к грифу Ф-С.
Вот теперь мамино «Что?!», кажется, расслышала половина исследовательского центра.
— Да, вы вправе ознакомиться со всей общедоступной информацией как член семьи, — невозмутимо прокомментировал особист. — Я вышлю вам копию.
И вдруг — совершенно другим тоном, дружелюбным и теплым:
— Был рад познакомиться, госпожа Злобина.
Я с недоумением посмотрела на погасший экран переговорника.
Кажется, запугивание не то что не удалось — вообще сработало в обратную сторону.
— Что она тебе сказала?
— Ты всегда смеешься, когда кто-то представляется полным именем? — вместо ответа поинтересовался Лют.
Уловка удалась: я снова прыснула.
— Нет, ну сам прикинь…
— Я под этим именем двадцать восемь лет живу, — терпеливо напомнил он.
— Жаль, ты не видел, в какой восторг подобные имена приводят маму, — хихикнула я и отчего-то посерьезнела. «Злобный зачинщик» со скалящимся драконом на плече и толпой перепуганных подчиненных увязывался в чрезвычайно увлекательный образ, который, впрочем, мало ассоциировался со смешливым Лютом, обожающим утаскивать мой кофе. — О чем вы говорили?
Особист тяжело вздохнул и взъерошил короткий ежик волос на затылке.
— Знаешь, до сих пор я был уверен, что подобные разговоры обычно ведут суровые отцы семейства.
Я понимающе улыбнулась.
— Да, мама может… только мне почему-то кажется, что разговоры о серьезности намерений по слежке за мной плохо вяжутся с информацией по грифам секретности. Что значит «Ф-С»?
Ну да, конечно, нашла кого спрашивать, обреченно подумала я секунду спустя, потирая щелкнутый нос.
Проще будет узнать у самой мамы…
Глава 7. Up to no good*
(англ.) замышлять недоброе
Я честно выбрала центр переквалификации и сдала докладную уже на следующий день. Вовремя. К вечеру второго дня в исследовательском центре (полном на удивление живых крыс) появились первые добровольцы.
Познакомиться с ними, правда, удалось только на третий день, после всех инструктажей и бумажной волокиты, в которой я, к счастью, никак не была задействована. К моему удивлению, первым добровольцем оказалась женщина средних лет, еще вполне симпатичная, темноволосая и немного пухленькая — как и большинство уроженок с Целинных равнин; а вторым — совсем молодой паренек, такой тощий, что, первой посетившей меня мыслью была корреляция между участием в эксперименте и возможностью пользоваться бесплатной столовой при исследовательском центре.
Разница в жизненном опыте и, вероятно, целях участия во всей этой магической авантюре добровольцев ничуть не смущала: утром я обнаружила их за свободным столом, дружно уткнувшимися в какой-то альбом и с энтузиазмом тычущими пальцами в страницы.
— Здравствуйте, — внезапно оробев, поздоровалась я.
Зато Лют тут же вытянул шею, разглядывая альбом, и понимающе усмехнулся:
— О, каталог татуировок! Я в нем полдня рылся, пока не понял, что мне ничего не нравится и надо рисовать эскиз самому.
Я уронила челюсть и резко потеряла интерес к добровольцам.
— Погоди, так ты умеешь рисовать?