Из зеркала в крошечной душевой на меня осоловело смотрела изрядно помятая девица с распухшими губами и потемневшими следами от укусов на плечах и основании шеи. Если бы не взъерошенные характерным образом волосы и нетрезво поблескивающие глаза, можно было бы решить, что прошлой ночью я ввязалась в драку.
Хотя, конечно, в некотором роде так оно и было…
Зато разрядка вышла что надо: связные мысли в голове не задерживались. Девица в зеркале потянулась, не сдержав блаженный стон, повернулась спиной и, фыркнув на характерную пятерку синяков на бедре, удалилась в душевую кабинку. Горячая вода разогнала остатки сна и сняла боль в мышцах, и на кухоньку я кралась, уже чрезвычайно довольная жизнью. Лют проснулся, но вставать поленился и только проводил меня темным взглядом, улыбаясь, как мальчишка.
Я остановилась у окна, чтобы раздвинуть занавески и впустить в комнатку по-зимнему сероватый рассвет, — и тогда-то на меня и накатило.
Тяжелая, черная, беспросветная ревность, заставляющая стискивать кулаки и зубы, прорывающаяся наружу горечью и нерассуждающей обидой. Такая сильная, что я подавилась воздухом и согнулась, упершись ладонями в подоконник.
Я не испытывала подобных эмоций с тех самых пор, как из моей жизни исчез единственный человек, которому никогда не объясняли, что чувства — это личное, и их нужно сдерживать и подавлять. Ревность, зависть, злость — для него все было естественно, как дыхание, и уж точно имело не меньшее значение.
После полутора месяцев ровной тишины в моей груди это было сродни ударной дозе наркотика.
— Что случилось? — мгновенно среагировал Лют.
И от его бережного, но чертовски собственнического прикосновения к моей спине ревность сменилась гневом, застилающим глаза.
— Найден, — процедила я сквозь зубы, борясь с чужим желанием сбросить руки особиста с плеч. — Кажется, нет в вашем отделе никаких «крыс»…
…просто он все это время был рядом.
Глава 9. Long shot*
*(англ.) букв. «длинный выстрел»; призрачный шанс
Его искали приставы международного суда, контрразведка, Особый отдел МагКонтроля и все Союзные порядочники. Альго-Сай-Тар в ответ на запросы о выдаче то размахивал отказом в договоре об экстрадиции, то нотами в духе: «Гражданин честно выполнял свою работу, за что его к стене?», то вообще требовал отдать меня законному мужу.
А он все это время нахально ошивался во Временном городке — и, что самое веселое, даже после этого ляпсуса с усилившейся эмоциональной связью вполне мог позволить себе оставаться здесь же.
Преломляющее поле Найден упоминал еще в Сайтаре, когда рассказывал, как ускользнул в Мальву. Я примерно представляла, какой раздел университетской программы по физике нужно изучить, чтобы сформировать что-то подобное, но как этот номер отколол человек, который университетскую программу по физике и в страшном сне не видел, — уже нет.
Не говоря уже о том, что теперь делать. Положим, нарушить целостность поля может даже слишком сильное дуновение ветра, но как определить, куда дуть?..
— Не твоя забота, — сходу сообщил мне Лют, ласково поцеловал в висок и ушел с переговорником в душевую, откуда еще добрую четверть часа доносился его голос. Слов из-за журчания воды я не разбирала, но и без того понимала, что особист зол как черт.
Выйдя, он тут же принялся одеваться — и достал сразу два бронежилета, один из которых кинул на кровать рядом со мной.
— Сегодня у нас по плану ловля на живца, — мрачно прокомментировал он это действо. — Надевай. Под твоей шубой все равно можно еще одного человека спрятать, не то что бронежилет.
Я с сомнением оглядела его фигуру, из-за защиты кажущуюся чуть ли не вдвое шире обычного.
— А живцом буду я или?..
— Тиш, — особист коротко дернул уголком рта и сел на корточки перед кроватью. — Что Найден мог видеть, когда ты раздвинула шторы?
Положим, добрую половину комнаты, не отгороженную платяным шкафом. Но, насколько я знала Найдена, пялился он отнюдь не на дизайнерские решения.
— Ты умилительно краснеешь, знаешь об этом? — невесело усмехнулся Лют. — Даже отвлекает… но с улицы не просматривается, кто лежит в постели. Возможно, Найден видел, как ты заходила в общежитие со мной — тогда живцом буду я. А вот если не видел…
— Он не станет причинять мне боль, — не слишком уверенно отозвалась я. — Он ведь сразу почувствует то же самое!