Понимаю. Тогда Найден, несомненно, рот откроет — но что он думает о Люте, я и так могла сказать.
— В идеале бы, конечно, и конвойных из палаты вывести, но мне гораздо спокойнее, когда он под прицелом, — честно признался Лют.
Я сделала глубокий вздох и на мгновение прикрыла глаза.
— Рана начала заживать сама по себе?
Особист обернулся к вышедшему в холл дежурному врачу, но тот только развел руками.
— Пока все в пределах нормы. Небольшой озноб после переливания, но я не исключаю, что это связано со свойствами вашей крови, Ратиша.
Значит, всей магии у него — только та, что была растворена в моей крови. В противном случае уже начался бы процесс ускоренной регенерации: при таких ранениях инстинкты срабатывают раньше головы, и отложить энергию «про запас» найденыш не сумел бы.
— Пусть конвой подежурит снаружи, — попросила я. — Так будет проще. Я попробую его разговорить. Что интересует МагКонтроль в первую очередь?
Свой парень Лют преобразился в одно мгновение: исчезли ранние «гусиные лапки» в уголках глаз, пропал смешливый изгиб губ, всегда готовых улыбнуться, а во взгляде появилось что-то темное и пугающее. Сейчас передо мной стоял тот самый человек, которому Беляна опасалась перебегать дорогу — и я уже подспудно понимала, почему.
— Коды доступа к твоему номеру можно было узнать только в нашем отделе. Я хочу знать, есть ли среди нас «крыса» или он просто шлялся невидимым по управлению, развесив уши. Если второе — то от чего он нас отвлекал, когда заставил искать несуществующую утечку информации. Хочу знать, что ему известно и что он успел передать в Сайтар. Бумаги подпишешь позже. Я не могу рисковать, позволяя ему валяться с магией в жилах.
Я коротко кивнула и поднялась следом за ним на второй этаж.
Особисты были повсюду: двое дежурили у лифта, еще трое стояли у входа на эвакуационную лестницу. В конце коридора на каждом этаже неизменно мелькало несколько черных фигур. Каждая из них при виде Люта отчего-то боязливо застывала на мгновение — а потом продолжала патрулировать с особым рвением.
«Злобный зачинщик» относился к этому как к должному. Единственными, кто воспринял его появление с облегчением, оказались двое особистов с оружием наизготовку, дежурящих в изолированном медицинском боксе для особо опасных инфекционных: повинуясь жесту, они безропотно выскользнули в тамбур перед палатой и остались там, стоически перенося излишне прохладный подпор.
Лют положил руку мне на плечо, ловя мой взгляд. Я нервно сглотнула и, кивнув, вошла внутрь, оставив черного особиста с коллегами.
В палате-одиночке работали только две лампы из четырех, и лицо лежащего человека размывалось в полумраке. Зато черные ремни, натянутые поперек койки, и серебристые наручники на смуглых запястьях были видны ясно и четко. Как и частая решетка на единственном окошке.
Церемониться с государственным преступником никто не собирался. Не сдох — вот и славно.
— Тиш… это ты.
Вопросительной интонацией и не пахло. Еще до того, как передо мной открыли тяжелую дверь медицинского бокса, найденыш услышал меня — мою неуверенность, робость и гнев.
И сочувствие и нежность, с которыми я ничего не могла поделать.
Что же, здравствуй, мое наваждение. Мой самый страшный кошмар и самая грязная тайна, до которой не доберется ни один журналист.
Здравствуй, Найден. Мне так тебя не хватало…
Глава 10. Don't change horses in the middle of a stream*
*(англ.) «коней на переправе не меняют»
Главное — отключить мозги.
Представить на его месте крысу. Здоровенного лабораторного крысака с нежной белой шерсткой и красными глазами-бусинками, у которого нужно откачать излишки магии. Я проделывала это десятки раз, чем должен отличаться сегодняшний?
Не давая себе задуматься, я пересекла палату и нагнулась над койкой.
Найден всем телом подался вперед, насколько позволяли ремни, звучно загремел наручниками, бессознательно пытаясь обнять меня, и поцелуй вышел каким угодно, но не обезличенным и деловым. А найденыш продолжал требовательно тянуться ко мне, даже когда понял, что я пришла ради магии, — и упрямо целовал, когда ее уже не оставалось.
Крысаки себе такого не позволяли.
— И тебе привет, — однобоко ухмыльнулся найденыш, когда я отстранилась. — Я тоже скучал.
Я не стала ничего отрицать. Подтащила к койке колченогий стул для посетителей и не без опаски уселась, безнадежно глядя на своего… кого?