— Я его все-таки убью, — тоскливо пообещал особист и потер лицо руками. — Тиш… слушай внимательно.
Я тайком выдохнула и сократила предполагаемые три часа до трех минут. Рассказывать Лют любил значительно меньше, чем задавать вопросы.
— Верхушка согласится, — сразу сообщил он и тут же прижал меня щекой к своему плечу, привычно зарывшись пальцами в мои волосы. — Они слишком сильно боятся дракона, чтобы упустить такой шанс собрать нас четверых спеть ему колыбельную. Главный лично подпишет приказ, чтобы ты следовала за найденышем в обмен на его участие в операции.
— Но… — растерялась я — и тут же сжала губы.
Конечно. Следы от магии в подвале не сами по себе появились. Их кто-то оставил.
Я больше не единственный маг в Свершившемся Союзе. И даже не самый перспективный. Меня можно и отдать — во имя всеобщего блага, разумеется. Выйдет очень красивое завершение истории — девушка, из-за которой завертелась вся эта история с международным скандалом и драконьим гневом, пожертвует своим будущим ради любимой страны. Еще и собаку как-нибудь приплетут для полноты картины, публика любит домашних питомцев…
Черт!
Идея сбежать в Кворру безо всякого Найдена внезапно обрела какую-то необъяснимую низменную привлекательность.
— Я бы начал тебя пилить за заявление о переводе в Особый отдел, но, по совести, тебя бы выцарапали из любого, — нехотя признал Лют и поцеловал меня в макушку. — А меня все равно отстранят, так что…
— Тебя — что?! — я даже отступила назад, чтобы посмотреть ему в глаза, в наивной надежде, что он шутит.
Но Лют был серьезен.
— Меня отстранят, — повторил он. — Рано или поздно в верхах возникнет вопрос, почему я приказал охранять тебя в засекреченном подвале, а не в любом другом приспособленном для этих целей помещении. Заговорят о чрезмерной личной заинтересованности в этом деле, и, черт побери, будут правы. Потом, вероятно, всплывет пара-тройка грязных историй среди чинов среднего порядка, которых я использовал, чтобы добиться своего места, и я лишусь покровителей. Тогда у тебя попытаются отобрать магию, но… ты всегда можешь отдать меньше, чем у тебя есть, и сделать вид, что это все. Проверить твои слова сможет только Хотен, а он не станет тебя подставлять.
— Хотен?.. Ну конечно. Где бы вы так быстро нашли другого мага… — обескураженно протянула я, чувствуя себя пушинкой на ураганном ветру — меня куда-то несло, швыряло, закручивало до потери ориентации, и я ничего не могла с этим поделать. — Давно он здесь?
И скривилась, получив очередной щелчок по носу.
— Столько, сколько нужно, — привычно отбрил Лют. — Сейчас важно другое. Меня отстранят, а Хотен не станет подставлять тебя, но и подставляться сам — тоже. Тебе прикажут поехать с Найденом, и нужно либо придумать, как скрыться сразу после колыбельной для дракона, либо подготовить пути отступления из Кворры… — он осекся, сделал пару глубоких вздохов и все-таки спросил: — Ты же захочешь вернуться ко мне?
На мгновение я почувствовала себя так, будто мне передалась вся эмоциональность Найдена, и стоило невероятных усилий не заорать во всю глотку. Но наружу в итоге не прорвалось ни звука.
Оно и к лучшему. Я все равно не знала, что сказать.
Зато вдруг удивительно отчетливо осознала, что не хочу ничего решать. Мне хотелось спрятаться за Люта, как за каменную стену, чтобы меня не касались никакие проблемы Союза, дракона и Найдена. Я знала: стоит попросить, и особист пошлет к чертям и свою работу, и свою преданность делу — и выкрадет меня сам. Спрячет, пусть и ценой своего устроенного будущего, — да хоть в той же Кворре, где угодно, он справится, он сможет, он сильнее…
И уж точно не заслуживает, чтобы одна трусливая слабовольная девица, ради которой он уже и так совершил невозможное, лишила его всего, чего он сумел добиться.
Я молча скользнула к нему под руку и запрокинула голову. Лют улыбнулся — как-то беспомощно и нетрезво — и поцеловал меня, лихорадочно стиснув в объятиях. Я нащупала пряжку ремня на его штанах, но опередить особиста мне, как обычно, не светило — и без штанов первой осталась я сама.
— Уверена? — на последнем проблеске благоразумия спросил Лют, на мгновение остановившись. — Ты ведь правда жалеешь о прежней жизни, а я никогда не смогу тебе ее…
Не давая себе задуматься, я прикусила его нижнюю губу и нетерпеливо закинула руки ему на плечи. Особист скользнул взглядом по полкам кладовой, тоже признал их слишком хлипкими и, подхватив меня, прижал спиной к стене. Я вскрикнула — должно быть, слишком громко, потому что Лют поспешил заткнуть меня привычно жестковатым поцелуем — и нетерпеливо подалась ему навстречу.