К черту!
К черту МагКонтроль, Найдена и перспективных магов! К черту меньшее зло во имя всеобщего благополучия, и всеобщее благополучие — тоже к черту…
Пусть все убираются к черту. Все, кроме него.
Особенного. Грубого, ядовитого, невыносимого, всегда готового прийти на помощь, стать мне опорой, когда казалось, что от меня отвернулся весь мир и земля уходит из-под ног. Того, кто без единого сомнения пожертвовал своей карьерой, репутацией и достижениями — ради того, чтобы я была в безопасности.
Я не хотела быть в безопасности. Я хотела быть в его руках — но и это, по счастью, он был готов мне дать.
— Мне нравится твоя реакция на стресс, — одобрил особист, усаживаясь на собственные штаны, валяющиеся на полу. Я забралась к нему на колени и довольно щурилась.
Лениво было даже спрашивать, откуда он прознал, что это был именно стресс. Наверняка какие-нибудь особистские штучки, недоступные для людей с нормальным инженерным образованием.
— У меня так часто бывает, — пригрозила я ему.
Лют фыркнул и запустил руку мне под свитер, неторопливо поглаживая поясницу.
— Ты же не рассчитываешь, что я проявлю благородство и не буду этим пользоваться?
— Я рассчитываю, что ты проявишь благородство и будешь этим пользоваться, — пробормотала я, невольно выгибаясь под его рукой. — В противном случае я могу начать стресс заедать, а это процесс неконтролируемый.
— Договорились, — хмыкнул особист, задирая мой свитер повыше. — Ты правда…
— Вернусь, — твердо пообещала я.
Его рука замерла под моей левой лопаткой — а потом с излишней силой притиснула меня к особисту.
— Тебе повезло, что я еще не полноценно влился в твою эмпатическую связку, — шепнул Лют, для надежности подгребая меня еще и левой рукой. — Знала бы ты, как я жалею, что выполнил приказ и принес-таки этому гаденышу магию, и он не подох… да я нападающему памятник поставить готов!
— Снежную бабу слепи, — посоветовала я.
— Бабу? — насторожился Лют.
— Ну да, — подтвердила я. — Если нападающий оскорбится и примется вносить исправления, значит, это был мужчина… не смейся, меня болтает!
Но от тряски меня спасла отнюдь не сознательность особиста, а его зазвонивший переговорник. Лют завозился, выуживая трубку из кармана штанов — и ошарашенно уставился на экран.
— Вот бы все разыскиваемые личности себя так вели, — прокомментировал он и принял вызов прежде, чем меня порвало от любопытства и невозможности рассмотреть изображение на экране. — Да, Радим Ильич?
В переговорники особистов встраивались все последние технические новинки, призванные сохранить конфиденциальность информации от гражданских и при этом не оставить никаких тайн от МагКонтроля. Экран разблокировался только по отпечатку пальца и сверял лицо владельца с базой данных, но все равно выдавал нормальную картинку только с определенного ракурса; при разговоре обязательно производилась голосовая идентификация и, само собой, прослушка. Разумеется, и речи не могло быть о том, чтобы голос собеседника особиста можно было расслышать со стороны.
Но Радим заорал так, что мгновенно ввел в курс дела не только меня и Люта, но и половину персонала больницы, невзирая на все степени защиты.
— Лют, Тиша!! Тиша в опасности!
Глава 14. More than meets the eye*
*(англ.) что-то, что сложнее, интереснее, чем кажется поначалу
Если задуматься, в последнее время понятие «в опасности» подходило под мое обычное времяпровождение, но благодушное настроение все равно как ветром сдуло. Лют, словно почувствовав, снова принялся поглаживать меня по спине — успокаивающе, без какого-либо чувственного подтекста, и от этого я предсказуемо начала нервничать еще сильнее.
— Где вы сейчас находитесь? — невозмутимо поинтересовался Лют у переговорника.
Трубка особиста, как назло, вспомнила о своем предназначении (или Радим сорвал голос), и теперь из нее прорывались только какие-то нечленораздельные звуки. Лют своими нескончаемыми вопросами только подливал масла в огонь. Я сумела понять, что Радим не знает, где находится, и Стожара он не похищал, — но для всего остального нужно было слышать весь разговор. А особист, что характерно, пускаться в пространные объяснения отнюдь не спешил.