Когда Беляну сменял Велерад Душанович, неизменно разговорчивый и дружелюбный, она возвращалась бледной и усталой, но непреклонно подсовывала мне небольшие кусочки зеленоватого магического льда, испачканного в засохшей крови. Особистка ничего не говорила о Люте и не позволяла мне задавать вопросы, зато охотно рассказывала о Найдене.
На нем, как обычно, заживало, как на собаке. Мой совет либо поплотнее закрывать окно, либо снять с него металлические наручники несколько притормозил процесс, но никто не сомневался, что до выздоровления и, соответственно, начала операции оставались считанные дни.
Я ждала со смешанным чувством и убивала время тем, что рылась в Сети в поисках эльфийских легенд. Через три дня я уже заучила отдельные фразы на альго и даже потихоньку начала разбираться в эльфийских правилах построения речи; это был единственный способ не доводить до истерики Тайку, чутко улавливающую малейшие изменения настроения хозяйки.
Пока Сам пытался избавиться от Люта, было глупо даже заикаться о том, чтобы увидеться с ним. Как бы мне ни хотелось обнять его, прижаться щекой к плечу, спрятаться за ним ото всего на свете, как за каменной стеной, — я оказалась и его главной ошибкой тоже. И если Найдену все сошло с рук, то у Люта никакой возможности торговаться с властями не было.
Я не имела права его подводить.
Но каждый час, каждый день приближал тот момент, когда я должна была выполнить договоренность с Самим и уйти вместе с найденышем, а никакого плана по спасению я так и не придумала. Оставалось только уповать на магию — благо возможностей накопить ее, не привлекая внимания, было великое множество.
Мое прикрытие изволило заявиться только на пятый день после ареста Люта, когда я валялась на кровати, уткнувшись в переговорник и обняв дремлющую Тайку. Я дурела от безделья и скуки, Сеть уже не спасала, и открытый на экране список доступных контактов манил простенькой черной записью.
«Злобный зачинщик
Вызов/сообщение»
Сеть не прогружала изображение, и над контактными данными висел черный квадрат.
— Плохая идея, — с порога сообщил мне Хотен и кивком отпустил своих сопровождающих.
— Знаю, — вздохнула я и села на кровати. Тайка подняла голову, окинула бывшего ревизора оценивающим взглядом и, широко зевнув, улеглась обратно.
Я не могла похвастаться аналогичным равнодушием.
От Хотена тянуло холодом и горечью. Для меня это сочетание навсегда обозначило вожделенную, недоступную силу, которой у меня было мало, чудовищно мало. По сравнению с Хотеном — все равно что вообще ничего…
Он подался вперед, потянув воздух носом, и закрыл дверь за своей спиной — я еще успела увидеть, как синхронно вытянулись рожи у двух ревизоров, сопровождавших его до моей комнаты, и обреченно вздохнула. Наивно было надеяться, что Хотен станет переживать из-за моей репутации. Да и смысл, теперь-то?..
— Операцию назначили через три дня, — скупо сообщил Хотен, усевшись на край кровати. Матрас сместился, и побеспокоенная Тайка с негодованием развернулась к бывшему ревизору мордой, недовольно сощурившись и донельзя напомнив этим Люта. — Нас соберут завтра и послезавтра для совместной консультации у психолога. Всех четверых.
«И двое из нас передерутся к чертям», — осознала я и прикусила губу.
— Лют не склонен переоценивать свое благоразумие, так что он просил передать, чтобы ты держалась подальше от нас всех, — сказал Хотен.
Он держал лицо и следил за жестами, как обычно, но легкая досада, которую я ощутила, была вовсе не моей.
— Тебя это не устраивает? — осторожно поинтересовалась я.
— Меня не устраивает подобранная компания, — буркнул Хотен, и на меня повеяло чужой неуверенностью.
— И что-то еще, — предположила я, — но ты не хочешь мне об этом говорить.
— Верно, — невозмутимо подтвердил Хотен. — И да, внезапный эмоциональный контакт действует мне на нервы. Это как если бы ты следила за каждым моим шагом, комментировала любое принятое решение и вдобавок влезала в переговорник, чтобы порыться в личных сообщениях… да еще злилась, когда я делал тебе замечание, вот как сейчас.
Я закатила глаза. Хотен в своем репертуаре: уж он-то знал, что сцены ревности и маниакальная слежка за парнем — совершенно не моя тема, но от нотации удержаться не мог.
— Психологу предстоит чертовски много работы, если мы хотим выступить единым фронтом, — пробормотала я.