Хотела бы я быть в этом уверенной.
— Как бы то ни было, — вздохнула Беляна, принявшись машинально поглаживать Тайку по округлому рыжему боку, — пока Сам играет в перетягивание одеяла и занимается прочей фаллометрией, идее Люта он хода не даст. А жаль. Она все-таки куда адекватнее, чем предложение надеть на тебя наушники с шумоподавлением или укутать в куртку с глубоким и темным капюшоном.
Я невольно представила себе ту же эмоциональную бурю, помноженную на абсолютную тишину и темноту, и содрогнулась. Лют, как обычно, ухватил суть раньше своих коллег и, по крайней мере, предлагал способ справиться с первопричиной, а не приглушить последствия.
— А он?..
— Вернули в камеру, — пожала плечами особистка и злорадно добавила: — Соседнюю с Найденом. Охрана уже принимает ставки, на какой минуте они перейдут на базарную ругань.
— Держу пари, они уже, — мрачно напророчила я. — А охране вообще чертовски повезет, если в своем желании навалять друг дружке эти двое не снесут смежную стену.
Беляна коротко фыркнула.
— Роковая ты женщина, Тиш! Хоть и бледная, как моль. Ужинать будешь?
Я поспешно покачала головой, пережидая приступ внезапной тошноты. О еде даже думать не хотелось.
— Прекрасно, — улыбнулась особистка и утащила с оставленного в комнате подноса знатную куриную ножку в каком-то красновато-коричневом соусе. Повеяло томатной пастой и сыром, отчего тошнота всколыхнулась с новой силой, а Тайка резко пробудилась и чертовски убедительно изобразила самую несчастную и голодную собаку на свете. — В общем, операция «Колыбельная» откладывается, Сам в растерянности, штатный психолог подумывает перевестись в исследовательский центр и заняться изучением реакции крыс на образование эмпатических связок, Лют изобретает сотый способ перегрызть глотку человеку, сидящему в другой камере, а Хотена вызвали на ковер. С тобой положительно не соскучишься, — одобрила она и пульнула кусочек мяса точно Тайке в пасть.
Собака по-крокодильи клацнула челюстями и сделала нестерпимо жалобные глаза.
— Не давай ей сыр, — попросила я. — Хотена-то за что на ковер?
Беляна пожала плечами.
— Он оттуда еще не вышел. Подозреваю, Сам расстроен сложившейся ситуацией, а единственный из вашей четверки, с кем можно было спокойно обсудить дело, — это Хотен. Люту Сам не доверяет, Найдену — и подавно, а ты валялась в отключке.
— Ни на кого нельзя положиться, — мрачно поддакнула я. Что-то подсказывало, что надежды Самого обрести союзника в лице Хотена наивнее даже одной проектировщицы, рассчитывавшей отделаться от дракона одной вдумчивой беседой. Нет, помочь-то Хотен вполне мог — но с таким прицелом, чтобы это позволило и ему самому подняться выше. Он не привык довольствоваться вторыми ролями.
— Хорошо, что есть Верещагин, — хмыкнула особистка.
Я собралась было поспорить, но ограничилась тем, что задрала левую бровь и насмешливо сощурилась.
А Беляна — вот уж не думала, что когда-нибудь увижу такое! — вдруг неподдельно смутилась. На ее счастье, у меня пропал дар речи, и, когда Хотен без стука заглянул в мою комнату, мы обе молчали, а вовсе не перемывали ему косточки.
— Ты нас здорово перепугала, — сказал мне бывший ревизор, закрыв за собой дверь.
Ну, конечно. Если кто-то и должен был говорить правильные и ожидаемые вещи, так это Хотен. Его, как обычно, мало волновало, как прошедшая встреча перепугала меня саму. Но вот попенять тем, что я посмела нарушить его душевное равновесие — святое, как же без этого…
Но я все равно невольно скосила взгляд на Беляну. Особистка старательно удерживала на лице профессионально-нейтральное выражение, но вспыхнувшие нежным румянцем щеки и горящие глаза говорили сами за себя.
Хотен действительно ей нравился.
— Я уже в полном порядке, — все-таки сообщила я, отвлекаясь от своих наблюдений.
В конце концов, мне-то какое дело? Беляна отлично знала, из-за чего мы с Хотеном расстались. Если она готова терпеть его недостатки, то кто я такая, чтобы стоять у нее на пути?
— Ты все еще бледная, — заметил Хотен и подтащил единственный стул к кровати, усевшись, будто в больнице на посещении. — Психолог велел не беспокоить тебя в ближайшие часы, но я подумал, что ты-то как раз начнешь нервничать и накручивать себя, если не узнаешь, что решило начальство.
Чтобы казаться бледной на фоне Беляны, особых усилий не требовалось, но по поводу моего неуемного любопытства Хотен был прав, и я выдавила из себя виноватую улыбку.
— Ты относительно спокойно воспринимала меня и Люта рядом, — продолжил бывший ревизор, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Поэтому неясно, в чем дело: в количестве человек в связке или в твоей реакции на Найдена. Сам хочет проверить, а при необходимости — вкатить всем лошадиную дозу транквилизатора. Альтернативы операции «Колыбельная» у нас нет и не предвидится, так что я дал согласие, а Люта и Найдена никто и спрашивать не будет. Решение за тобой.