Я хмыкнула. За мной, как же. Так какому-то консультанту и доверили планирование государственно важной операции!
— Я просто передаю слова Самого, — дернул плечом Хотен. — Как по мне, он просто не знает, как выслужиться и удрать отсюда, вот и надеется на чудо.
— С чудесами у меня в жизни туго, — пробормотала я, откинув голову на подушку. — Что ж, давайте попробуем транквилизаторы. Но, если честно, мне кажется, что идея Люта куда безопаснее в плане моей эмоциональной стабильности.
— Кто бы только его послушал, — поморщился бывший ревизор. — В общем, Сам выждет часа два-три, после чего потребует повторить встречу. И, Тиш… не бойся говорить, что чувствуешь и что тебе нужно. Мы не закадычные друзья, но у нас общая цель, а тактика замалчивания проблемы показала себя не в лучшем свете. Не повторяй эту ошибку.
— Вы трое отлично знаете, что я чувствую, — напомнила я.
— Во-первых, лично я привык быть уверенным в своих мыслях и суждениях, а не метаться и сомневаться на каждом шагу, — тут же отбрил Хотен, — и твои душевные терзания ощущаются как изрядная головоломка. Какую реакцию ты хочешь получить от нас, если сама до конца не понимаешь, чего тебе хочется? А во-вторых, ни один из нас не приучен расценивать твое настроение как сигнал к немедленному действию. Да, рано или поздно до нас дойдет — но в твоих же интересах, чтобы это было рано, а не когда ты уже бьешься в истерике. Поэтому — говори. Просто говори. Если до кого-то не дойдет с первого раза, я приложу все усилия, чтобы в следующий раз он был внимательнее.
Я не сдержала нервный смешок. Обычно, когда Хотен обещал «приложить все усилия», это означало, что провинившийся будет вынужден выслушать такую нотацию, что скорее предпочтет выброситься из окна, нежели дожидаться ее окончания. Но Найден и нотации — или, того хуже, Лют и нотации…
— Лучше я сама, — невольно передернувшись, сказала я.
— Как хочешь, — согласился Хотен и поднялся на ноги. — Я свяжусь со стационаром, чтобы нам подобрали лекарства из имеющихся в наличии. Отдыхай.
Я покорно кивнула, и бывший ревизор, не прощаясь, вышел из комнаты. Беляна немедленно сосредоточилась на чесании Тайкиного загривка.
Тайка благосклонно подставляла шею, а я не знала, как удержаться от рвущихся наружу бестактных комментариев в стиле самой особистки.
— По-моему, тебя сейчас просто разорвет, — вздохнула Беляна после минуты в напряженной тишине. — Надеюсь, тебе хоть хватит ума ничего ему не говорить?
— Ты всегда в меня верила, — пробурчала я.
— Тиш, — она отвлеклась от Тайки и подняла на меня тяжелый взгляд, — он маг. Полноценный, приспособившийся и состоящий на службе, которая не подразумевает его освобождения от магии в течение всего срока контракта. А у меня фактор Келл положительный. Пока не существует механизмов скоростной очистки организма от магии, встречаться с ним — чистой воды самоубийство.
Я закрыла рот, проглотив тридцать три неуместные остроты на тему мирного сосуществования отвязной особистки и невыносимо правильного мага.
— Пока ты молчишь, это только моя проблема, — спокойно сказала Беляна. — А ему сейчас хватает и других.
От этой фаталистической решимости мне стало грустно. В тот момент Беляна так сильно напоминала самого Хотена, что все пришедшие на ум остроты показались мне грубыми и неуместными.
— Посмотри на этой с другой стороны, — предложила особистка. — Как только Алевтина Станиславовна совершит прорыв в исследованиях взаимодействия крови и магии, я тут же решу одну из трех твоих проблем. Главное — не болтай лишнего. Вон, лучше про свои чувства им расскажи, как мудрый человек советовал…
От брошенной подушки Беляна многоопытно увернулась, а Тайка подорвалась с места, притащила подушку назад и завертела головой, пытаясь растрепать новую игрушку. Отобрать удалось не сразу, и вид она теперь имела плачевный.
— Нет бы сразу послушаться, — сокрушенно покачала головой Беляна. — Пошли Тайку выгуляем, пока она тут еще на что-нибудь охотиться не начала. И, Тиш, ради всего святого…
— Я поняла, — вздохнула я. — Молчу как сыч.