— Исследователи, мать вашу, — проворчала я, когда Беримир, наконец, смилостивился и разрешил мне идти.
Он мое возмущение предсказуемо проигнорировал.
— Завтра еще раз покажешься, — скомандовал врач, не отрываясь от видеозаписи, на которой покрытая кровавыми точками спина слабо подсвечивалась бледно-зелеными сполохами из каждой ранки.
Язык я ему показала безотлагательно, но, поскольку он так и не соизволил обратить на меня внимание, попрощалась и вышла из кабинета.
Велерад Душанович дисциплинированно дожидался меня в коридоре, урча животом на весь медпункт. Кажется, на щи от огромной очереди, собравшейся за время снятия швов, я не получила только потому, что люди побоялись связываться с голодным и злым особистом.
А я, кажется, после продолжительного общения с Лютом последний страх потеряла, потому как первым делом нацелилась на уже знакомый обходной путь до котельной. Но Велерад Душанович молча подхватил меня под локоток и уверенно повел через площадь, не прислушиваясь ни к каким доводам.
Царивший здесь запах и впрямь был куда убедительнее любых слов. К наполовину опустевшему котлу все еще стояла очередь — в отличие от больничной, куда более дружелюбно настроенная и веселая. Не в малой степени этому способствовал Найден, о чем-то зубоскалящий со своим сопровождающим, периодически вовлекая в беседу ближайших людей.
На площади то и дело звучали отдельные выкрики и тут же — взрыв смеха. Словно здесь не беженцы за бесплатным завтраком выстроились, а зрители на выступление популярного комика пришли…
При моем появлении смех резко оборвался. Найден обернулся, асимметрично сощурился, точно не веря своим глазам — и обдал меня волной чистейшей, какой-то детской обиды и совершенно недетской ревности. Велерад Душанович сделал вид, что его здесь нет.
А найденыш протянул руку и приподнял мое лицо за подбородок, в точности так же, как и Лют парой часов ранее.
— Значит, все-таки он?.. — спросил Найден, вмиг позабыв о собеседниках и наблюдателях, и отпустил меня.
На его пальцах остались черные разводы от машинного масла.
Глава 19. A spider’s web*
*(англ.) паутина, хитросплетения, интриги
— Признайся, ты сделал это нарочно!
Возмущение потонуло в равномерном гуле работающих насосов, и я закрыла за собой дверь. Лют премерзко ухмыльнулся и отступил от окна, к которому прилаживал лист фанеры — не иначе, вместо обещанных занавесок.
— А ты ожидала, что я вызову его на дуэль?
Ну, положим, идея разбрасываться перчатками при такой погоде начисто лишена здравого смысла. Но, черт возьми!..
— Я, значит, как дура расхаживала по селу с перепачканным лицом, и никто мне и слова не сказал! — проворчала я и сгребла особиста за грудки, стоило ему отвернуться от окна. Встряхнуть Люта мне явно не хватило бы сил, но намерение я обозначила ясно. — Что тебе мешало меня предупредить? Или хоть не требовать с медперсонала молчать в тряпочку?!
И думать не хочу о том, как он умудрился промыть мозги всем старшим сотрудникам! И когда вообще успел…
— Чтобы ты тут же побежала и умылась? — Лют, не обращая внимания на мои намерения, недвусмысленно положил ладони мне на талию, притягивая ближе. — Или мялась, не решаясь подойти к площади?
Я пробормотала что-то нелестное ему в губы. Спорить не имело смысла: он знал меня как облупленную. Но…
— Это же все равно ничего не решит, — вздохнула я. — Найден обижен, но сдаваться он не собирается.
— Женщина, — простонал Лют куда-то мне в шею, — ты точно хочешь обсудить своего мужа со своим любовником, да еще прямо сейчас?
Я треснула его кулаком в живот. Парка благополучно поглотила удар, и Лют только глухо ухмыльнулся, ни на секунду не отвлекаясь от моей шеи.
Пришлось признать: сейчас мне хотелось отнюдь не обсуждать кого-либо. Но что-то подсказывало, что я о своем слабоволии еще пожалею…
Из котельной нас выдернули уже через полчаса: приехал грузовик с питательной смесью для дракона, и Сам (кто бы сомневался?) настаивал на немедленных действиях. Прибывшие вместе с грузом представители ПищКомба высказали свое мнение о начальстве, заставляющем пахать двое суток в четыре смены, почему-то лично мне. Соваться к Самому по необъяснимым причинам никто не рискнул, выкатывать претензии Велераду Душановичу — тоже. А уж появление Хотена и Люта и вовсе превратило конвой в людей исключительно мягких, услужливых и предельно корректных, но я еще с полчаса фонила досадой и раздражением, и «гарем» огрызался за четверых.