На свету ее крылья переливались всеми оттенками зеленого, будто каждую чешуйку сшили из эльфийского шелка — но очень скоро эта завораживающая картина скрылась из виду: напрасно ударив крыльями несколько раз, Третья подняла снежную бурю, заставив нас дружно сморщиться, закрывая лица от метели.
Выбраться нам навстречу по земле у драконессы тоже не получилось: стенки цисты оказались то ли слишком скользкими, то ли слишком твердыми для ее когтей. Поэтому она встретила нас, высунув голову из ледяного гнезда и растопырив крылья, словно пыталась казаться еще больше, чем была.
Лично я впечатлилась и без этого, но меня, как обычно, никто не спрашивал. Лют жестом велел оставаться на месте и первым вышел вперед, даже не оглянувшись. Найден все равно ушел на несколько шагов вперед, но потом все-таки остановился. Я бросила в его сторону настороженный взгляд, но быстро отвлеклась.
По мере приближения Люта драконесса все ниже опускала голову, следя за нахальным тараканом. Похоже, она учла свои прежние ошибки и дышать магией уже не собиралась, но ее клыки оставались при ней. На Люта, в отличие от меня, потребовалось бы не меньше трех укусов — но это в случае чего послужило бы слабым утешением.
Третья, видимо, подумала о том же и встретила особиста широким предупреждающим оскалом.
А Лют ответил ей уже знакомой волной упрямой нежности и желания защитить, во что бы то ни стало, приправленной ноткой здорового страха за свою шкуру, — и, остановившись вне зоны досягаемости клыков, принялся деловито распаковывать контейнер. Его поведение драконессу откровенно взбесило: она взмахнула крыльями, нацелив когти на отвесную стену цисты — но они только вхолостую чиркнули по магическому льду, и Третья, едва успев подняться на несколько метров, гневно сомкнула челюсти в шаге от саней, заставив Люта присесть от неожиданности, и рухнула обратно. Над цистой блеснуло в закатных лучах облако колкой снежной взвеси, и взметнувшаяся над ним чешуйчатая голова огласила окрестности беззвучным ревом.
Побледневший Лют провел рукавицей по лицу, стирая выступившую испарину, отвязал контейнер и с силой подтолкнул сани вперед, целясь в выступающий край цисты — должно быть, чтобы они остановились, натолкнувшись, а не опрокинулись вниз, расплескивая содержимое. Как бы то ни было, докатиться до гнезда саням не светило.
Драконьи челюсти поймали их на полпути, с одинаковой легкостью переламывая и металлические полозья, и пластиковую оболочку контейнера.
Питательная смесь плеснула во все стороны, окрашивая снег веселенькими розовыми брызгами, но часть все-таки попала именно туда, куда было задумано. Переливающаяся зеленью и серебром голова замерла над растерзанными санями, а на нас неспешно дохнуло чужой недоверчивостью и удивлением. Лют не двигался с места, хотя драконесса смотрела прямо на него, и, кажется, вовсю играл с ней в гляделки.
И вдобавок выиграл.
Третья оскалилась на него, чтобы не зарывался, и жадно лизнула розоватый снег. За языком немедленно протянулась ледяная полоса, и ее драконесса проглотила целиком, не жуя. Я вдруг осознала, что мне не хватает воздуха: оказывается, все это время я дышала через раз, стискивая руками упряжь.
Лют, не поворачиваясь к нам, поднял один палец.
Найден беззвучно выругался и потянул свои сани ближе к драконессе. Та благополучно слопала снег вокруг обломков и наблюдала за приближением следующей порции с поистине собачьим нетерпением, уже не демонстрируя никакой агрессии. От ее надежды на душе стало как-то светлее, и я принялась заранее выпутываться из упряжи.
Кто бы мог подумать, что бредовая идея Радима все-таки поможет драконессе? А я над ним еще и смеялась…
За своим малодушным облегчением — надо же, все-таки отделались! — я пропустила тот момент, когда Найден отвязал контейнер, открыв длинную крышку, и с такой силой толкнул сани, что сам рухнул в снег. Только целился он не в льдистый уступ.
А точнехонько под ноги Люту.
В последний момент он обернулся, будто нутром почуяв неладное, но сделать ничего не успел: груженые сани, набрав скорость, проскользили по ледку, подобрали пассажира и поехали дальше, ускоряясь. Открытая крышка контейнера сделала свое дело: Лют влетел спиной в питательную смесь и, кажется, застрял. Драконесса сначала озадаченно наблюдала за «тараканьей возней», потом, когда сани опасно приблизились к краю цисты, зловеще оскалилась и собралась оборонять гнездо. Лют оценил предъявленные клыки и дернулся, пытаясь выбраться, но крышка свою добычу держала крепко — так что, когда особисту удалось-таки упасть с саней вбок, рухнул он вместе с контейнером.