Чудовищные челюсти беззвучно сомкнулись, переламывая металлические полозья, как трухлявую щепу. Пластиковый контейнер скользил по льду лучше всяких каталок, и Лют, несмотря на все попытки затормозить, веселенько проехался мимо оскаленной драконьей морды, подскочил на обломанной стенке цисты, как на трамплине — и полетел вниз, в гнездо.
Я подавилась собственным криком и, позабыв обо всем, бросилась вперед.
А драконесса оторвалась от истерзанных саней, поняла, что контейнера на них не было и, резко взмахнув крыльями, развернулась, выискивая потенциальную угрозу гнезду. Поднявшимся ветром меня сбило с ног; я упала на спину, забарахталась, пытаясь скорее встать — и замерла. Хотен держал Найдена в захвате, не позволяя дергаться — а тот и не пытался, заворожено глядя на длинный темно-зеленый хвост, торчащий из огромной ямы драконьего гнезда. Хвост азартно подергивался, и над разломленной цистой вздымались маленькие снежные вихри.
Поднималась я медленно, сама боясь того, что могу увидеть. Будто оглушенная, прошла мимо растерзанных саней, на ледок, с которого Третья слизывала питательную смесь, к самому краю.
Отсюда остатки цисты казались перевернутым куполом из бледной полупрозрачной зелени. Морозная дымка скрадывала блеклость цвета, рассыпая мелкие блики; заходящее солнце разрисовывало лед алыми мазками, едва касаясь драконьей спины. Третья сидела на дне, опираясь на крылья, будто летучая мышь, и за раскинутыми кожистыми сводами ничего не было видно.
Кто-то схватил меня поперек туловища, оттаскивая меня подальше от края. Я беззвучно вскрикнула, вырываясь, и снова застыла — вместе со своим непрошенным спасителем.
Со дна веяло не злорадством и не страхом за драгоценное яйцо. Драконессе было любопытно. И чуть-чуть смешно.
Когда ко мне прикоснулся кто-то из «гарема», до нее, похоже, дотянулся и мой ужас и неверие, и Третья подняла голову, гибко обернувшись через крылатое плечо. От взгляда ее ярко-желтых глаз мне стало не по себе, и я позволила, наконец, оттащить себя к уцелевшим саням.
Хотен убедился, что я больше не рвусь к цисте, и усадил меня рядом с контейнером. Найден, пристегнутый наручниками к соседним саням, попытался что-то сказать — но мы были слишком близко к дракону, и я ничего не услышала.
И не хотела слышать.
Ни его, ни Хотена, тоже пытавшегося до меня достучаться. Никого.
Мне нужно было спуститься в цисту. Это я могла рухнуть с двадцатиметровой высоты и уцелеть, да и подняться тоже не проблема, а Лют так и не научился управлять магией. Но не мог же он разбиться? Нет, у него же все было продумано, он же нарочно выводил Найдена из себя…
Найденыш дернулся, полыхнул раздражением и подошел ко мне, волоча сани на буксире. Я смотрела мимо него — потому что видеть его тоже не хотела.
Но когда его волновало, что я хочу?
Найден протянул свободную руку и повернул мою голову, мучительно знакомым жестом придерживая меня за подбородок. Против воли дернул уголком рта, уловив усиленное контактом драконье веселье.
Хотен среагировал с опозданием, схватив найденыша за запястье — и чужое любопытство и смех отозвались гулкой темнотой в голове.
Я оттолкнула их руки и истерически рассмеялась, не сдерживая слез. Щеки стянуло неприятным холодком, снежный пейзаж подернулся водной рябью — и из-под нее гигантская голова драконессы, взмывшая над краем обрыва, смотрелась на диво гармонично. За ее приближением я наблюдала с каким-то безразличным отупением, и не подумав опасаться за свою шкуру, и только одновременное удивление Найда и Хотена, граничащее с откровенной ошарашенностью, заставило меня проморгаться.
Дракон держал пасть приоткрытой. Лют в ней не помещался: с одной стороны торчали ноги, обутые в форменные полуботинки, с другой — взъерошенная голова и руки, судорожно цепляющиеся за драконий клык. Третья откровенно развлекалась; особист восторга не испытывал, но его никто не спрашивал.
На этот раз Хотен меня не поймал. Я метнулась навстречу — напрасно: драконессе надоело-таки пробовать лицо третьего чина на язык, и она мотнула головой. Лют вылетел из приоткрытой пасти, беззвучно, но чертовски экспрессивно выразившись по этому поводу, и приземлился прямиком на меня, выбив весь воздух из легких и вдобавок проехав на моей спине до ближайшего сугроба.