Едва отдышавшись, я вцепилась в него обеими руками. Форменная шапка осталась где-то в гнезде, и в темных волосах попадались маленькие колкие льдинки; на туловище наросла толстая зеленоватая корка, а губы были холодными и привычно жесткими. От него исходили почти осязаемые волны шока, неверия и какого-то нетрезвого счастья — как, наверное, и от меня; и за этим резонирующим эмпатическим шквалом я на мгновение перестала слышать всех остальных.
Был только он. Живой. Мой.
С бледно-зеленым огоньком на самом дне темных глаз, опьяненный моей эйфорией, уболтавший многотонную крылатую ящерицу на сотрудничество, черт подери, живой, живой, живой…
Драконесса фыркнула, подняв снежный вихрь. Я зажмурилась, оторвавшись от Люта, а она воспользовалась моментом, чтобы слизнуть с его спины последнюю розоватую кляксу питательной смеси. Особист вздрогнул, на мгновение прикрыв глаза, и обернулся через плечо.
Ей было весело. Просто весело, безо всяких мстительно-суицидальных порывов. Третья щурила искристые глаза и поглядывала на нас с каким-то материнским умилением, но и оставшиеся контейнеры вызывали у нее нешуточный интерес — так что Лют все-таки поднялся на ноги и церемонно протянул мне руку. Ласково поцеловал пальцы сквозь варежку и развернулся к уцелевшим саням.
Найден набычился, дернув цепочкой наручников. Хотен, не обращая на него внимания, деловито отвязывал свой контейнер, я осталась стоять на месте, пытаясь отдышаться и осознать, что все это происходит со мной, на самом деле, и этот паршивец с замашками серого кардинала действительно живой, — а потому некому было помешать этому паршивцу, когда он подошел и от души врезал Найдену под дых.
Что характерно, от удара согнуло всех четверых, включая самого Люта. Правда, он почти сразу выпрямился, проигнорировав Хотена, покрутившего пальцем у виска, и обернулся, проверяя, как там я.
Я использовала несколько более экспрессивный жест. Лют виновато развел руками и отступил от Найдена — тот выразительно хрустнул кулаками, но от более решительных действий воздержался, не желая навалять одновременно самому себе. Вот попозже, когда я не буду стоять так близко…
Я продемонстрировала экспрессивный жест и ему. А пока мы занимались ерундой и выясняли отношения, исполнительный Хотен дисциплинированно приволок драконессе третий контейнер с питательной смесью.
Четвертый она, что опять-таки характерно, уже не осилила. Мы оставили его на краю цисты — все одно не пропадет.
Назад в Малые Буйки Найден отправился в наручниках. Он молчал, а я слишком устала и вымоталась, чтобы что-то говорить; но это не имело значения, потому что у Хотена всегда находилось, что сказать.
— Именно об этом я тебя и предупреждал, — сообщил он Люту, провожая найденыша нацеленным в спину табельным пистолетом. — Не тот у тебя навык прогнозирования, чтобы подобные операции проходили без сучка без задоринки. На этот раз обошлось, радуйся. Но если вдруг тебе снова придет в голову…
— Я понял, — отозвался Лют, не дослушав, и только крепче стиснул мою руку.
Я сжала пальцы в ответ. Разговаривать не хотелось.
А Хотен был прав, как обычно.
Облюбованное Лютом конторское помещение сельской котельной прогрелось до вполне приемлемой температуры аккурат тогда, когда в этом, по большому счету, уже не было никакой нужды. Едва закрыв за мной дверь, особист снял парку и, все еще сам себе не веря, провел рукой над потрескавшейся зеленоватой коркой на спине.
Лед под его ладонью исчезал бесследно и беззвучно.
— Я думал, никогда не научусь, — признался он, переворачивая парку: слой льда на животе был еще толще.
Я вспомнила, как сама научилась управлять магией, и бледно улыбнулась. Действительно, какая разница, откуда падать — с древесного балкона на лесную тропинку или с вершины ледяной цисты на дно драконьего гнезда? Жить захочешь… зато, стоило только сломить внутреннее сопротивление, справиться с собственным неверием, как магия превращалась во что-то само собой разумеющееся, практически незаменимое.
Оно и к лучшему. Четырех порций питательной смеси драконессе явно не хватит, чтобы запастись силами на продолжительную, до следующего оледенения, спячку. Нам еще не раз придется маячить у Третьей под носом с новыми контейнерами — а значит, в наших же интересах, чтобы к магии спокойно относились все четверо.
— Значит, это и был твой план? Использовать экстремальную ситуацию, чтобы справиться с магией? — спросила я, утомленно прислонившись к подоконнику.
— Нет, — поморщился Лют и бросил парку на новенький стол, который, похоже, привезли днем. — План был спровоцировать Найдена, и он в какой-то степени сработал. Мне и в голову не приходило, что Найден додумается напасть на меня прямо перед мордой у голодного дракона. Куда логичнее сначала накормить, чтобы самому не перепало ненароком, а уж потом играть в коварных предателей, но этот кретин с тонкой душевной организацией… — Лют осекся и махнул рукой. На мгновение снова дохнуло первобытным страхом смерти — неотвратимой и чудовищно близкой — но особист быстро взял себя в руки и приободрился. — Как бы то ни было, перед лицом общей опасности нападать на товарища по беде, особенно если на нем черная форма, а свидетель даже погоны сохранил… в общем, условия сотрудничества волей-неволей пересмотрят, потому как иначе будет создан довольно опасный прецедент. Тебе больше нечего бояться.