Открываю свой мессенджер и смотрю на одинокое послание от него. Одно сообщение за четыре дня. Достаточно, чтобы сказать, что он пытался, но и близко недостаточно, чтобы сказать, что он боролся за меня. Вы боретесь за то, что любите. Так ведь?
Может быть, он действительно заботился обо мне, но если я действительно много значила для него, то он бы боролся, а если он слишком труслив, чтобы бороться, то я не нуждаюсь в нем.
35
НОЙ
Три дня, которые я должен был провести в Нэшвилле, превратились в семь. В конце концов, Брайс не был фальшивкой. Ребята ушли из студии на перекур, и я сижу в комнате звукозаписи один. Мне удалось купить новый телефон, когда я добрался до Нэшвилла, но я один из тех придурков, которые никогда ничего не сохраняли в облаке, а это означало, что у меня нет номера Ханны.
Достаю из кармана телефон и проверяю сообщение, которое отправил ей через Facebook. Маленький синий кружок под сообщением превратился в ее фотографию в профиле. Она прочла его, но не ответила.
Спасибо Facebook за то, что дал мне знать.
Засовываю телефон обратно в карман и хватаю гитару. Наигрываю первые аккорды песни, которую написал для Ханны, закрываю глаза и пою.
На середине песни в комнату входит Брайс с улыбкой на лице.
— Скажи мне, что это твоя песня?
— Да. — Располагаю руки на гитаре, поигрывая медиатором.
Брайс проводит рукой по лицу.
— У тебя есть еще?
— Немного.
— Мы могли бы сделать тебе мини-альбом вместе. — Он хватает свою гитару из угла комнаты и садится на другой табурет, наигрывая аккорд. — Женщины с ума сойдут от этой песни.
— Даже не знаю…
Брайс хлопает меня по плечу.
— Ладно, давай еще раз пройдем по последнему проигрышу. Как только закончим, возвращайся в Алабаму и собирай свое дерьмо. Твоя жизнь вот-вот изменится.
36
ХАННА
Аптека почти пуста, если не считать Марты, проверявшей свое артериальное давление у прилавка. По проходу бежит маленький мальчик с игрушкой, прижатой к груди. Через несколько секунд из-за угла выскакивает измученная женщина. Она хватает его за руку, покачав головой.
— Я не собираюсь покупать тебе эту игрушку, Мэтью.
— Но я хочу! — ноет он.
Я уставилась в пол, стараясь отключиться. Мои нервы итак на пределе.
На телефон приходит сообщение:
Бо: В чем разница между Юконским картофелем и картофелем для запекания?
Я: Просто возьми нормальную картошку.
Бо: Что такое кориандр?
Я: Кинза, Бо. КИНЗА
Бо: Ты все еще в аптеке?
— Вот, мисс Блейк, — говорит аптекарь.
Вставая, засовываю телефон в сумочку. Марта провожает меня взглядом до самого окна. Женщина-аптекарь ставит белый бумажный пакет на стойку.
— Что-нибудь еще нужно?
— Нет.
Она называет сумму, и я оплачиваю, не сказав ни слова. Когда оборачиваюсь, в конце прохода стоит мисс Грейсон, разглядывая прилавки. Вздохнув, спешу к другому проходу, но прежде чем успеваю завернуть за угол, Марта прочищает горло.
— Это плохо? — Она стучит пальцем по красным цифрам блока, мигающим на аппарате для измерения артериального давления.
— Нормально.
— Оно не повышенное? — Она тычет пальцем в верхнюю цифру.
— Нет, все в порядке.
— Хм.
Миссис Грейсон все еще смотрит на антацидные таблетки, и я делаю шаг в сторону прохода с шампунем.
— Ханна, — зовет Марта. — Я давно не видела тебя в церкви.
Закатываю глаза от раздражения, прежде чем обернуться с улыбкой.
— Я была занята.
— Так я и слышала.…
Ты что, издеваешься?
Нервы некоторых людей никогда не перестают меня удивлять, но, опять же, в маленьком городке каждый думает, что имеет право говорить вам, как вы должны жить.
— Из-за этого твой папа выглядит ужасно плохо. — Она поднимает голову и раскатывает рукав. — Водиться с такими, как этот мальчишка.
Мне хотелось сказать ей, что я знаю, что она держит бутылку виски под прилавком в своем магазине. Хотелось сказать, что знаю, что именно из-за нее моя учительница в первом классе развелась — потому что у нее был роман с ее мужем. Но в этом не было никакого смысла. Я узнаю, что чаще всего люди с чувством вины указывают на ошибки других.
— Я буду иметь это в виду, Марта.
Морщины вокруг ее рта становятся глубже, когда она хмурится, и я разворачиваюсь, идя по проходу товаров для ухода за волосами. Как только дохожу до конца прохода, из-за угла выворачивает миссис Грейсон. Я замираю, когда ее взгляд останавливается мне.
— Ну, здравствуй, Ханна.
— Здравствуйте.
Ее глаза сужаются, когда она упирается кулаком в бедро.
— Господи Иисусе. — Дорис качает головой. — И что же он теперь натворил?
Даже его бабушка может признать, что он плох для меня, так почему же я не могу?
— Ничего.
— Я знаю этот взгляд, и я видела, как ты пыталась совершить свой Великий побег там, не то чтобы я виню тебя, Марта такая же тупая, как плодовая муха. — Она вздыхает. — Ну, если тебе от этого станет легче, он просто взял и сбежал в Нэшвилл, даже не сказав мне об этом. Позвонил и сказал, что у него там какие-то дела с пением. — Дорис закатывает глаза. — Он сказал мне, что это просто какое-то выступление. Я узнала настоящую правду от официантки в «Руби». Держу пари, это потому, что он боится провала. Он никогда не верил в себя.
— Ох.
— Бедняжка, не позволяй этому причинить тебе слишком сильную боль. Он незрелый. Не понимает, что делает с людьми. — Она похлопывает меня по плечу. — Но ты ему не безразлична, я могу тебе это обещать. — Дорис хмурится. — Он найдет тебя, когда приедет домой. Вот увидишь.
Я уверена, что Дорис просто пытается помочь, но то, что она только что сказала мне, заставило меня понять, что будет лучше, если я буду держаться подальше от Ноя. Я была не в том месте, чтобы беспокоиться о парне, не в том положении, чтобы положить мое уже кровоточащее сердце на серебряное блюдо. Я не могу больше выносить неопределенность, когда все в моей жизни было так неопределенно.