Двое – он и она, между – пропасть паденья.Двое – он и она. И снежинок круженье.И когда холода, словно глаз отраженье, —Разомкнут двое руки неловким движеньем.
«Когда уснут жена и дочь, и будет вьюга…»
Когда уснут жена и дочь, и будет вьюга,Когда с тобою много лет мы друг без друга,
Когда снежинки о стекло, как будто насмерть —Ты будешь в комнате один. Рубашку наспех
Надев, ты выбежишь во двор, давясь словами.Тебе захочется опять дышать стихами
Моими… Больше не дробя жизнь на осколки,Не отмеряя ритм и такт. Подумать только!
Когда уснут жена и дочь, и будет стужа,Ты так не вовремя поймешь, что был мне нужен…
«Он безупречен: он делает клюквенный морс…»
Он безупречен: он делает клюквенный морс,В чашке забавной приносит (и сахара в меру).Он не привык делать вид, что не слышал вопрос.Если обижусь – то он позвонит мне первый.
Лечит простуды мои: кутает в плед,От сквозняков бережет и кормит малиной.Он идеален! И лучше, наверное, нет.Так почему я его никогда не любила?
Так почему, черт возьми, как закружит пурга —Волком хоть вой, хоть святых выноси из дома?И превращается память моя во врага.И возвращает тебя.Троеточие.Кома.
«Правду обнажил?»
Правду обнажил?Убирай ножи —Квиты!Как хотел – так жил.Что теперь, скажи?СвитойЗа тобой бежать?Или не мешатьВовсе?Как тебя понять?Умножал на пятьОсень,В холод не укрыл.Мне с другим костры —Греться…Вот и счет закрыт.Больше нет обидВ сердце.
Правду обнажил!Убирай ножи —Квиты!
«Когда иссякнут силы «быть хорошей…»
Когда иссякнут силы «быть хорошей»,Когда озноб уже невыносим,К душе расхлестанной, как к оголенной коже,Ты прикоснешься, даже не спросив:«Позволишь?»
Я в сердце выжженном слова молитвы пеплом,Как Кай из льдинок, заново сложу.Мне пережить бы только это лето,А в Новый год тебе я напишу.Не против?
Нам встреч с тобой осталось так немного,Но мы растянем их на эту жизнь.Ты мне сказал: «Я выпрошу у БогаВ другой тебя. Пожалуйста, держись…Ты сможешь?»
«Хочешь меня? Сейчас… Просто так… Без причин…»
Хочешь меня? Сейчас… Просто так… Без причин…В игры не буду играть и не стану ломаться.Я не люблю – просто всех рисовала мужчинС глаз твоих, с рук твоих. Брось, мне уже не пятнадцать.
Брось, мне уже не пятнадцать. О чем это я?Просто за осенью зимы, за зимами весны.Лодку качает, и хочется выбросить весла.Плачу? Да, плачу! А Вы обнимите меня…
Вы обнимите… Пожалуйста… Ты обними.Знаешь, я думала, плакать уже не умею —С каждой потерей становишься злей и сильнее.Что ты? Ты пристально так на меня не смотри…
Пальцы мне греешь, а я все сильнее дрожу.Эти минуты потом понадежнее спрячуВ детский тайник у березы на маминой дачеИли в шкатулку с браслетами их положу…
Буду хранить их и греться, как пуншем, в мороз.Не уходите сейчас! Два часа до рассвета!Бросил пальто. Посмотрел напряженно. Насквозь.Свет погасил и остался на целое лето!
«Финальным аккордом по вспоротым венам…»
Финальным аккордом по вспоротым венам,Щепоткою соли на свежие раныСмотрело на нас безучастное небо.А ты уходил, потому что «так надо».
А ты уходил – и цена всему гордость,А может, гордыня. Там сверху виднее.Прощальная речь про обиды и подлость.Последний подсчет: кто кому побольнее.
Последние сборы. Уходишь? Как хочешь!Да я и сама бы, да смелости мало:Так прожито много – назад не воротишь.Мне, знаешь ли, очень любви не хватало…
Уходишь, своей правотою согретый,Привычным маршрутом из сонного дома.Я не позвоню, чтоб спросить тебя: «Где ты?»Сыграем теперь в «мы с тобой незнакомы».
Пройдет, может, год, ну а может, и больше,Мы встретимся (ясное дело, случайно).Я счастлива буду. Ты… Может быть, тоже.Но это потом… А сейчас хочу чаю!